Вожатый… - Кирилл Борисович Килунин

Хотели еще вставить в ухо клипсу, но я отбился от этих злодеев.

Публика ржала, мне присудили «Приз зрительских симпатий» и огромный набор цветных фломастеров, которые тут же приватизировала Ксю.

За всем этим весельем мы позабыли о позднем ужине, который заканчивался через десять минут. Алеся и Надежда благородно решили, что могут сходить туда и сами, но оказалось, что нужно тащить метров пятьсот целый поднос стаканов с компотом и два пакета пряников. Фиг его знает, зачем такие сложности, тогда я об этом и не задумывался. Помогать мне взялась хвостик Ксю. Переодеваться я не стал, ибо уже не успевал, времени только дойти, и прямо в таком виде, заявился в столовую. Мой неожиданный внешний вид произвел на кухне настоящий фурор. Да, большая картонная корона на голове, шорты, больше похожие на трусы, синий плащ – дождевик на голый торс, усыпанный звездами из фольги, резиновые сапоги и нарисованные борода и усы…полный комплект. Думаю, Бред Пит бы нервно курил, увидев этакого красавца. К счастью, он меня не увидел.

– Сооонька!!!! – заорала самая толстая из поварих – вечно задорная – Любаша, под заливистый смех остальных товарок, – Кажысь это твой прынц подвалил, дождалась страдалица личного счастья….

Меня, весело смеясь, хлопали по спине, чуть не переломав все ребра, спрашивали: «Не пропил ли я своего коня? И как его зовут…». К компоту и двум пакетам пряников тут же – добавили кулек отборных красных яблок. Я думал, что Ксю не донесет все наше богатство (два пакета пряников и один яблок), но она донесла…

А молоденькая кареглазая Сонечка, лишь посмотрела на меня задумчиво, на прощанье, а затем, подмигнула.

Ну, кто же их знает, чего они все моргают…

*

Потом случился у нас День улиц. Каждому отряду нужно было придумать название своей улицы. Рядом с нашим корпусом находился старый – разбитый уличный фонарь. Не мудрствуя, Алеся и Надежда назвали нашу улицу – «Улицей разбитых фонарей». Тогда на ТВ как раз запустили одноименный, ставший очень популярным у простого народа – сериал про ментов. Для антуража, наши воспитательницы, в одном месте, где еще оставался ровный асфальт обвели мелом друг друга – оставив занимательные силуэты с раскинутыми руками на дороге, похожие на ангелов, полив это место кетчупом из красной пластиковой бутылки. Еще вокруг нашего корпуса, на деревьях и самом здании, они расклеили листовки «Разыскивается!!!», на которых, черты разыскиваемых, странным образом были сходны с физиономиями: директора лагеря, физрука, фельдшера Гены… Конечно, была там и моя физиономия. Они провесили дня два, а потом, по личному распоряжению руководства лагеря, их приказали сорвать. Хотя, лично я был не против, чтобы меня кто – то искал.

Честное слово, Алеся и Надежда много делали, чтобы жизнь нашего отряда была веселее и интересней. Постоянно придумывали какие – то новые игры, состязания и кружки по интересам. Конечно, иногда их заносило… Но, я это почти не замечал, погрузившись в общие организационные заботы и решение насущных проблем. О чем, конечно, теперь очень жалею, даже двадцать лет спустя.

*

В тихий час наши галчата, почти никогда не спали. Набрав из лагерной библиотеки книжек, они с упоением – читали, играли в самодельные карты, заполняли какие – то свои ребячьи «Дневники», или тихонечко обсуждали вчерашний день.

Почему так?

Наверное. Потому, что это была эпоха, когда, не было гаджетов. И все живое, находилось на месте, на котором спустя десять лет восторжествуют мертвые компьютерные игрушки. А также, общение посредством всемирной сети, странички ВК и Инстаграм, такое безличное и механическое, жесткое, наполненное отчаяньем клубов самоубийц «Синие киты» и тупой злобой новоявленных интернет – троллей, чьи амбиции быть сетевым злом и правда жизни – никчемное существо и отщепенец – там – вне сети.

Так мы жили…

*

Наверное, теперь нужно рассказать про шишки… Это немного грустная, гнусная и трагическая история. Все началось с того, что в вожатскую комнату, где проходила очередная планерка, залетела бледная как моль в обмороке – Алеся.

– Что случилось? – я уже сам готов был побелеть или провалится сквозь землю.

Она, молча, вцепилась в мою правую руку и поволокла в коридор, подальше от чужих ушей.

– Максимка руку сломал, что делать?!

– О боже, тащить его к фельдшеру Гене и не тянуть резину. Нет, подожди, я кое – как оторвал ее окаменевшие пальцы от своей руки, – Лучше я сам за ним сбегаю, пусть со всем необходимым топает к нам. Максимка где? В корпусе?

Алеся только кивнула, в ее больших карих глазах все еще был страх, смешанный с паникой, что нормально для девочки 17 лет отроду.

Гена, как бы я к нему не относился, выслушал меня, молча и деловито, тут – же, собрал все необходимое, так же молча и деловито, проследовал за мной.

– Действительно перелом, – вздохнул Гена при виде руки Максимки. – И как же ты умудрился?

– Упал, – вздохнул Максимка.

– Перелом закрытый, – продолжал ощупывать руку мальчика Гена, – смещения, нет, в общем, вам повезло.

Ничего себе повезло! – возмутился я. – И что теперь будет….

– Теперь я, зафиксирую руку, потом поставим гипс, а вам надают по шее.

– И все?

– Ну да, не убьют же, – ухмыльнулся Гена.

Действительно с Максимкой все было нормально, его даже не стали отправлять ни в больницу, ни домой, просто попросили за ним теперь постоянно присматривать.

Да нам попало, как орал наш Георгий Ватанович, нависая надо мной как скала, я думал что, оглохну.

– Как это случилось? – задал он свой сакраментальный вопрос, после того как закончил орать.

– Ну, я толком не знаю, меня там не было. Ребята рассказывают, что они играли, и он упал, запнувшись о шишку.

В лагере действительно было много шишек и сосновых и еловых, они лежали буквально везде.

– Объявляю приказ по лагерю, – это Георгий Вотанович, уже обращался не ко мне, а к своему секретарю – Ирине, похожей на маленького принца. – Срочный сбор шишек.

За мешок собранных шишек, по распоряжению директора, сборщикам полагалась целая маленькая шоколадка «Аленка».

За два дня набралось порядка девяносто девяти мешков шишек… Были ободраны все сосны и ели на территории лагеря, и вблизи забора на волю. Какие у нас оказались заботливые галчата. С каким упоением они рассказывали как худосочный и большеголовый Максимка, личность 12 лет, запнулся об эту самую – проклятую шишку. Благодаря этой их непосредственной убедительности, я так спокойно держался на допросе в кунгурской милиции, после звонка секретаря директора – Ирины родителям Максимки, те, почему то решили, что без милиции тут не обойтись. И только под конец этой смены я узнал, как они дружно – всем отрядом, запугивали Максимку, чтобы он не сказал правды… и чтобы нам: Алесе, мне, Надюшке, за эту правду не попало по самое – «не хочу».