Мэй и Минато. Любовь в офисе. - Nil Магия и разум

И они дали согласие на брак. Попросили благословения у родителей.

Потом пришла маска тревоги и маска войны. Император шел на войну, и Чувство долга и верности шло вместе с самураем. Печаль и ожидание сидела у колодца.

Пришла весть о Черной беде. Но это было Ложью. У беды было два маски. Коварства и Лжи. Пришла весть о Победе, и Отчаяние сменилось маской Радости. Самурай и Девушка поженились.

Все присутствующие оценили постановку. Она была своевременна, и сделана с большим тактом.

Роли традиционно исполняли мужчины и их благодарили особо.

Акари сделала пометку и их премия увеличилась.

После представления шла огненная потеха. В небо выстреливали сотни букетов из огня и света. И там были и наши имена, выведенные красным. «Минато» и «Акари». И обведенные в сердце из распускающихся цветов.

Праздник продолжился и по европейской традиции мы станцевали вальс.

Я немного не попадал в такт, и получилось, что Акари меня вела. Но на съемке, показанной по всем каналам, этого видно не было.

Нас снимало и Центральное и региональное телевидение. Кадры облетели даже новостные агентства мира.

Великолепный праздник сделал рекламу и Ямамото тоже.

Но все когда-нибудь заканчивается, и автомобиль отвез нас в аэропорт, их которого мы на три дня улетели на остров, где не смогли побывать в Новый год.

Там всегда было лето. Белый песок и голубая, прозрачная вода.

Пальмы давали тень, а закрытый в бухту, позволял плыть, не боясь ни акул, ни открытого моря.

Эти дни пролетели быстро. Мы были только вдвоем с Акари, и мы были счастливы.

Мы берегли ребенка и просто гуляли по берегу, Сидели под зонтиками у воды и говорили, говорили о небе, говорили о воде, о нашем будущем и мечтали, какой малыш у нас будет.

Мы гуляли и вода омывала наши ноги и пройдя несколько километров, возвращались назад на картинге, специально оставленных на разных частях острова именно для таких случаев.

Экзотической еды там не было, да мы и не хотели ее. Нас вполне устраивали роллы и фрукты.

Отдохнув, мы вернулись в Токио. Коллеги поздравили меня, сделав небольшой банкет, в обеденный перерыв.

Юкио-сан благосклонно закрыл на это глаза, и я вернулся в привычный ритм.

Работа, ресторан, бассейн, Акари, работа, ресторан, бассейн, поездка к ее родителям, поездка к моей маме (реже).

Так прошел февраль, и теплые весенние ветра разбудили первые цветы и уже начали зеленеть деревья.

Все это время я не ходил ни в бар, ни задерживался с девочками в отеле, ни навещал Ямамото.

Я только видел, что она уже многократно перекрыла первоначальные вложения в бизнес и набрала на счету внушительную сумму. Я открыл список заказов. Он впечатлял. Она организовывала украшение свадеб, Дней Рождений, похорон, крестин для самых влиятельных и богатых семей Токио. Я был рад, что наша встреча не испортила ей жизнь. При этом внутри меня сидела мысль испробовать ее покорность мне.

О Мэй я не думал. Не хотел думать, и она не напоминала о себе. Может быть, поэтому я вел жизнь примерного отца семейства. Юми мне не писала тоже, улетев на каникулы куда-то в Европу. Периодически она выкладывала фото. Но ничего нового в них для меня не было.

И я перестал просматривать их. Мне хватало моей Акари и ее фотографий со мной.

Март. Роскошный, теплый, по-летнему приветливый март выдался в этом году. Быстро отцвели нарциссы, за ними тюльпаны и уже к середине расцвела сакура, любоваться на которую Корпорация отпустила всех сотрудников. Мы с Акари, и с уже наметившимся животиком, ездили смотреть на них. Мы тонули в этом бело-розовом снегу и благодарили всех богов, за то, что у нас есть такая красота.

Мы приехали домой, и утром я вышел на работу.

Я шел в легком летнем костюме, и не заметил бы черную тень, стоявшую у колонн.

Это была помощница Ямамото. Ее преданная компаньонка. Я не сразу узнал ее. Она была одета весьма прилично, сменила прическу и нанесла косметику и казалась не старой, а лишь на пару-тройку лет старше нас.

Да и фигура, подчеркнутая костюмом была весьма хороша. Но рассмотреть она себя она дала. Она поклонилась и сказала:

- Простите, Минато-сан. Я не хотела вас беспокоить, но Ямамото в больнице, а мне нужно решить несколько финансовых дел, которые не требуют отлагательств. Вы, как второй владелец, рассмотрите их.

Она закончила и в полупоклоне протянула папку.

Я обещал занести ее вечером. И она поклонилась вновь, я смотрел на нее сверху вниз и видел ее аккуратные, манящие выпуклости.

Про болезнь и больницу я предпочел не услышать.

На работе я рассмотрел документы. Это были бумаги о покупке цветов. Бумаги о расчетах с поставщиками, расчетах с рабочими и помощницами.

Все было знакомо и прозрачно. Но удивляли суммы. Они были приличны, не то, что даже по моим меркам, но и по меркам Корпорации.

Я подписал документы на бумаге. Согласовал их в электроном виде. И ушел в работу.

Вечером я заглянул в Магазин. Помощница закрывала его. Убирала в холод цветы. Обрызгивала картины. Я не стал ее тревожить и оглядел зал. Он был также роскошен, но без Ямамото часть души ушла из него.

Дверь в каморку была приоткрыта, и я с удивлением увидел, что она вся украшена моими портретами. Под ними были поставлены столики с благовониями и были зажжены свечи.

Я окликнул Помощницу. Имя ее я не знал, да и не интересовался. Она поклонилась, и я протянул документы, на обратном пути дотронувшись до ее груди. Она взглянула так, что я отшатнулся. Но сказала вежливо: «Нет, господин». Тон был такой, что я понял, что будь ее власть, она бы отрезала мне все. Причем с удовольствием.

Настаивать я не стал. И спросил, есть ли ко мне какие-либо дела. Она сказала, что нет, но добавила,