Измена. Начать жизнь с нуля - Милла Мир

посчитаю нужным, он тихо умрет. Ника, я обещаю тебе, твой бывший безболезненно попадает в загробный мир, его совершенно не будут мучать черти в Аду, - Женевьева лукаво подмигнула девушке, - ну… может быть немножко, совсем чуть-чуть, для соблюдения порядка. Вероника, как бы ты сейчас передо мной не оправдывала Олега – это бесполезно! Я надеюсь, ты не будешь со мной спорить на тему того, что он справедливо заслужил мою кару! Теперь, что касается госпожи Михайловской… Моя дорогая, твои просьбы о милосердии, а также жалость к ее мерзопакостной персоне, в данном случае, мне кажутся неуместными. Не трать напрасно слова. Я оставляю Оксану наедине с ее совестью, муки которой будут не менее болезненны, чем даже мое самое страшное наказание предательнице. Лично я бы предпочла шоковою терапию током. Но, тут, как говорится, каждому свое… Ника, как ты считаешь, на твой взгляд, что может быть хуже?.. - это был риторический вопрос, Женевьева не ждала на него ответ, - и, вот еще что, Вероника, прежде чем ты начнешь обвинять меня в излишней жестокости, я хочу тебе напомнить о том, как змея пыталась тебя убить. Причем дважды. В первый раз, у нее практически получилось осуществить ее чудовищный замысел, ты чудом спаслась. Милая, если ты забыла, что с тобой случилось на лайнере, я могу специально для тебя визуализировать, скажем так, наглядно тебе показать подробности новогодней трагедии. Я верну тебя в прошлое, воспроизведу перед тобой каждую деталь.

- Евгения, не стоит… Я все помню… - девушка с трудом сдерживала слезы, ком подкатил к горлу, мешал ей дышать. Последнее, чего ей хотелось – это показать свою слабость перед Женевьевой. Могущественная колдунья, казалась воплощением силы и невозмутимости. Из рассказов Валерии она знала о том, что Женевьева не прощает слабость. Ее метод мести не подлежит обсуждению, он был жесток, изобретателен и, что самое страшное, неотвратим.

- Дорогая, я предлагаю тост, - голос Женевьевы звучал слишком бодро, почти фальшиво, словно она намеренно игнорировала удрученное состояние Вероники. В руках ведьмы появился поднос, на котором красовался стакан свежевыжатого ананасового сока, - я снова в положении, поэтому алкоголь мне противопоказан, - пояснила она, лукаво улыбаясь, - Ника, давай выпьем за твой решенный легко и безболезненно вопрос.

- Поддерживаю, - Вероника залпом осушила стакан, внезапно ей стало плохо, она пошатнулась, хватаясь за воздух, словно пытаясь удержать ускользающую реальность, в глазах потемнело, в горле запершило едким, металлическим привкусом, - запрещено цензурой отравительница, за что?.. - прошептала девушка, слова вырвались хриплым, едва слышным стоном. Вопрос повис в воздухе, не находя ответа, тело, преданное внезапной слабостью, рухнуло на холодный пол.

- Ну вот, теперь мне еще тянуть за собой мертвое тело... Что за люди, лишь бы обвинить меня раньше времени, ни грамма благодарности! - проворчала под нос исключительно ранимая Женевьева. Любое несправедливое обвинение, брошенное в ее сторону, без ножа ранило крутую ведьму. Ведунья хлопнула в ладошки, звук был сухим и резким, словно треск сухой ветки. И тут произошло нечто невероятное, труп Ники повинуясь невидимым нитям, медленно поднялся в воздух. Колдунья внимательно посмотрела на бледное лицо девушки, - Вероника Орлова, спи спокойно, ты заслужила покой…

Эпилог

- Доминик!!! - Клэр Дюбуа в холодном поту открыла глаза, сердце молодой женщины словно пойманная птица колотилось в груди.

- Дорогая, я здесь, рядом с тобой!.. - заверил любимую супругу мужчина.

- Любимый, мне приснился страшный кошмар! - Клэр судорожно вздохнула в попытке унять дрожь, - я оказалась в Москве, моим мужем был не ты, а тот другой… его звали Олег Орлов. Он и некая Оксана Михайловская пытались меня убить! Ой, там было много чего, целая эпопея моих злосчастных приключений!

- Любимая, расскажи мне, - мужчина нежно прижал к груди жену, чувствуя, как она дрожит. После ее рассказа он звонко рассмеялся, - даже я там был. Клэр, тебе не кажется, что это сюжет для романа которые пишет твоя любимая писательница. Я забыл, как ее зовут…

- Милла Мир, - подсказала молодая женщина, слегка улыбаясь.

- Точно, Милла Мир! - воскликнул Доминик.

Клэр вздохнула и покачала головой:

- Но, даже она не смогла бы придумать столь раздирающую дичь и треш…

- Как знать, фантазия некоторых авторов не знает границ… - философски задумался Доминик, погружаясь в размышления о причудливых мирах, созданных человеческим воображением.

Внезапно его мысли прервал топот маленьких ножек. В комнату супругов вихрем ворвалась с сияющими от восторга глазами трехлетняя Вероника:

- Мамочка, ты плоснулась?.. - пролепетала девочка, задыхаясь от волнения, - мы с блатиком хотим отмечать новый год!

- Вероника, дорогая, ты разбудила брата?

- Отец, сестра подняла меня не свет не заря, - тринадцатилетний Дамиан с улыбкой пожаловался родителям на маленькую проказницу.

Семейная картина пробуждения была похожа на идиллию.

- Мои любимые дедушки Жан-Франсуа и Жан-Жак ждут нас за завтраком, - отрапортовала отцу и матери девочка, - бабушка Валерия приготовила изумительный яблочный пирог.

Клэр улыбнулась, но тут же мягко пожурила дочь:

- Солнышко, сколько раз я тебе говорила, не называть Валерию “бабушкой”. Она ведь ненамного старше меня.

- Мамочка, я хочу отмечать Новый год! - малышка быстро потеряла нить разговора.

- Но еще только утро, милая, праздник будет вечером…

- Раз, наша принцесса, так хочет, мы не смеем ей отказать, - Доминик взял дочь на руки, - любовь моя, приводи себя в порядок, мы ждет тебя за праздничным столом.

- Но… как же так?..

- Я уже достал праздничный фрак! - подмигнул жене Доминик.

Сияющая Клэр в праздничном наряде вошла в столовую. За большим круглым столом собралась многочисленная семья Рево.

– Мои дорогие, как вы оперативно! – воскликнула молодая женщина, ее взгляд скользнул по внешнему виду родных и близких людей.

Жан-Жак Рево, почтенный глава семейства, восседал во главе стола, излучая спокойствие и достоинство. Престарелый джентльмен в последний момент успел накинуть на плечи праздничный сюртук, который ему только что услужливо подал дворецкий. В особняке царила легкая суматоха. Валерия, явно не ожидавшая такого поворота событий, в спортивном костюме, с растрепанными волосами, лихорадочно пыталась соорудить на голове некое подобие модного хвоста. Жан-Франсуа, застигнутый врасплох в домашней одежде, стоял чуть поодаль, и, с самым что ни на есть серьезным видом застегивал воображаемые пуговицы на пиджаке, словно его движения могли бы хоть как-то исправить непредвиденную ситуацию.

Несмотря на комичную картину, в