Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская
Вернувшись в отель Екатеринбурга под раннее утро, я посмотрела на кучу чемоданов и сумок после съезда от Парфёнова, приняла душ, а голова всё переваривала свежие впечатления.
Как так бывает: вот ты в сказке на Пхукете, а через мгновение открываешь глаза – и в номере отеля в снежном городе?
– Скоро праздник закончится, а чудо так и не случилось, – вздохнула я, глядя на ночной Екатеринбург, мелькающий разноцветными огнями, как новогодняя ёлка.
Но совсем не хотелось думать, что будет утром. У меня было ещё два дня отпуска.
Я укуталась в махровый халат и села в глубокое кресло у окна с видом на весь город, решила встретить рассвет, раз голова не отключается. Жулька развалился на коленях и мирно засопел.
Удивительно, но я так и не уснула. Столько разных мыслей крутилось, что они прогнали сон.
– Ну что, моя крохотулька, мы и сами с усами – сделаем себе какао с зефирками и распланируем переезд? – с рассветом погладила зевнувшего манюню и поднялась.
Глава 26
Глава 26
9 января
В Горный Щит мы вернулись уже к десяти утра, а по дороге выслушала лекцию от маман, что следовало бы вернуться в отчий дом, раз с «Этим» у меня отношения закончились. Но я уведомила, что теперь проживаю в своём законном доме, что у меня наклёвываются отношения с известным кавалером и на мою территорию вход без приглашения запрещён. Это был единственный убедительный аргумент!
Вот так – бах! – и жизнь на новом вираже. Однако тихо, спокойно, на улице кружил снежок, минус пять – отличная погода для переезда.
Не думала, что так быстро сюда вернусь. Дом встретил пустотой и холодом, будто здесь никто не жил лет сто.
– В конце концов, это наш дом! И пора наполнить его жизнью! – подмигнула я Жульке и впустила его первым.
И сразу же, как в кино, по коридорам заплавали призраки гостивших парней в этот сумасшедший Новый год: улыбались, кривлялись, ворчали, переглядывались… мелькали красные шаровары… Даже Жулька застыл, осматривая коридор, будто тоже увидел прошлое.
Чемоданы и коробки с пакетами с кое-чем прикупленным расположились пока в коридоре. Жулька отмер и заметался между ними, обнюхивая каждую вещь и подпрыгивая на месте от холода. Снова проверка всех систем, готовности «к взлёту», оживление камина, пока котёл разгонит тепло по дому.
К обеду позвонила дядь Мише и попросила не забывать меня и чистить дорогу вовремя, так как теперь я стала официальным жителем горного домика. Тот обрадовался и обещался быть начеку, дал несколько контактов разных служб на всякий случай, но просил в первую очередь звонить ему: заботился!
В этот же день я заменила замки, заказала несколько горшков с живыми цветами и генератор на бензине (на случай, если отключат электроэнергию). Сделала лёгкую перестановку мебели в гостиной, сменила шторы, пледы на диване, чтобы ничего не напоминало о грустном…
К вечеру мы с Жулькой рухнули на диван перед телевизором, как два выжатых лимона.
– А что, хорошо у нас, Жуль! Чистый воздух, благословенная тишина… Медведи да волки в охране, – выдохнула я, уставшая, но довольная.
Манюня мгновенно вытянулся вдоль бока и вздохнул так, будто генералил вместо меня.
– Живём? – спросила я, зарываясь пальцами в мягкую шёрстку Жульки, и почесала по рёбрышкам.
Тот смешно задёргал задней ногой и зевнул с тонким писком.
– Милашечка такая, сил нет оторваться от тебя, – умилённо улыбнулась и тихо выдохнула в потолок: – Живём!
Жулька ткнулся носом мне в подмышку – и тут же вырубился без задних лап.
А я ещё немного лежала в непривычной тишине, глядя в потолок, вспоминая, как прошли последние дни. Новый год закончился, дальше будничное настроение возьмёт разгон, а чуда всё ещё хотелось.
Что ж, Стрельцова, иногда чудо не сразу – это тоже вариант. Может, ещё повезёт…
10 января
Наутро я проснулась с ощущением, что дом задышал вместе со мной. В моей маленькой жизни всё складывалось хорошо, и отчаиваться не было смысла. Кому‑то сейчас приходилось гораздо хуже.
Пока на кухне готовился завтрак, обед и ужин – варились овощи и пёкся мой первый в жизни пирог, я занялась уборкой второго этажа, освободила шкафы от старых и чужих вещей, распаковала чемоданы и расставила свои аксессуары.
Я суетилась, наводила порядок, протирала несуществующую пыль (откуда бы ей взяться, если тут никого не было, а мы с манюней аккуратисты?), а сама нет-нет и замирала у окна во двор: всё казалось кто-то должен появиться.
– А вдруг появится Иван? – сказала вслух, когда Жулька вопросительно уставился на меня. – Ну вдруг! Просто придёт поздравить с прошедшим Рождеством, сказать «Береги себя». По-человечески попрощаться…
Жуля заскулил и грустно покачал хвостом.
– Хотя зачем ему это? Он давно уже радуется жизни с Катюшей и тайком сочувствует, вспоминая, кто сделал мне предложение, очевидно, думает, что я согласилась. Ведь я же «люблю Вадика».
Поморщилась, вспоминая эту глупую фразу, которую выдала ему на крыльце.
– А может, именно тогда он хотел сказать что-то важное…
Жулька шумно выдохнул и лёг на пороге спальни.
– Ты прав, он меня не ищет. Значит, я ему просто не нужна. А может, он вообще персонаж, которого я себе придумала? – тихо сказала в пустоту заснеженного двора. – А если так… значит, и не подходит он нам, Жуль.
Тот поднялся и гавкнул.
– Да, уверена: ты самый преданный мужчина в моей жизни, – улыбнулась я и зашторила окно. – Пойдём есть капустный пирог! Надеюсь, он получился!
* * *
Отпуск закончился. Начались трудовые будни. Я снова летала. Отвешивала дежурные улыбки, организовывала бригаду, сдавала отчёты, гуляла по городам в перерыве между рейсами вместо того, чтобы отсыпаться, и делала вид, что всё в порядке. Вскоре так и стало казаться всё отчётливее. Я не чувствовала себя одиноко: в полёте не соскучишься, а дома – Жульен и… большая кулинарная книга. А что, очень полезное занятие. Но пока я только мечтательно смотрела на картинки и вычитывала тонкости поварского искусства, чтобы не переводить продукты.
Через неделю позвонил Валерий и просто, без предисловий пригласил на кофе (я, честно говоря, и забыла о нашей договорённости). Но планов в перерывах между рейсами не
