Реинкарнация: вторая жизнь в альтернативном мире - Emory Faded

Но это уже целый третий день проведённый в этой поездки. Конечно же, от такого легко устаёшь.

И спасают нас от этой усталости только три остановки, что мы делали каждый день, чтобы лошади могли нормально отдохнуть и продолжать путь дальше: первая-утренняя — спустя первые три-четыре часа поездки, вторая-обеденная — спустя ещё часа четыре-пять и третья-вечерняя — спустя ещё три-четыре часа пути. Длительность утренней и вечерней остановки всего лишь час, а длительность обеденной остановки аж целых два часа. Итого, не считая ночи, у нас есть лишь четыре часа в день, во время которых мы не коптимся в повозках.

Но если первая половина дня именно так и прошла, то вот вторая половина дня сегодня, неожиданно для меня, потерпела изменения.

Началось же всё с того, что мы, как и в прошлые два дня, встали на обеденную остановку. Кто-то из взрослых начал помогать детям вылезти из повозок, а после за ними следили, кто-то в этот момент уже кормил лошадей, а кто-то из них доставал котёл, закуску и ингредиенты для уже приевшегося лично мне грибного супа.

Всё было как обычно.

До того момента, когда к нам неожиданно подошёл Дин.

— Вставай, парень, — сказал он, загораживая собой солнце.

— Что? — удивился я.

А розоволосая девочка, сидящая рядом со мной, начала пугливо переводить взгляд с меня на Дина, при этом переодически озираясь по сторонам, явно пытаясь понять, почему он к нам подошёл и сказал это, если ранее ничего подобного не было.

— У нас ещё полтора дня пути впереди. А у нас заканчивается еда. Так что побыстрому сходим в город небольшим составом и вернёмся обратно.

— Но…

— Или ты не хочешь идти?

— Подожди…

— Думай быстрее, — продолжал он надавливать на меня, не оставляя мне времени подумать и задать имеющиеся вопросы.

Буквально пара секунд раздумий и я встаю на ноги.

Глава 20

— Я… я тоже иду! — неожиданно произнесла девочка, встав следом за мной.

— Не-а, — не задумываясь и на секунду, отмахнулся от неё Дин, — ты остаёшься.

— Что?.. Но… почему?!.

— Потому что тебя не позвали. Достаточно веская причина?

Девочка, замешкавшись, нахмурилась и недовольно сжав кулачки, отвела от него взгляд, при этом печально опустив голову.

— Пошли, — сказал мне Дин, развернувшись.

Я окинул девочку взглядом и прикинув в голове, что так даже лучше, пошёл вслед за Дином. Но не прошло и минуты, как…

— Постойте, — окликнул нас девочка, когда мы уже отошли от неё на несколько метров. Мы остановились и, развернувшись, посмотрели на неё. — Я тоже иду с вами!.. — громко, но далеко неуверенно произнесла она, смотря на Дина.

Дин приподнял удивлённо брови и ответил ей:

— Я ведь уже сказал тебе, что беру с собой только этого пацана.

— Почему?!

— По кочану. Будь хорошей девочкой и не пререкайся со взрослыми.

— Нет! — неожиданно очень громко выкрикнула она. — В том месте именно этому и учили, и что в итоге?! — и не давая Дину даже шанса ответить ей, она продолжила: — Так что я пойду, потому что я хочу пойти! И мне неважно, кто приглашён, а кто — нет!

Дин от столь неожиданно пылкой речи даже растерялся на несколько мгновений, не зная, что ответить. И это — не говоря уже обо мне. Для меня видеть подобное от этой, обычно столь тихой и спокойной девочки слишком уж непривычно.

Нет, у неё подобное, конечно, уже проявлялось — вспомнить только тот момент, когда я только очнулся и мне постепенно рассказывали о произошедшем и предстоящем. В тот момент она не выдержала и, кажется, впервые в жизни подняла голос, хоть и совсем ненадолго.

Только вот я думал, что это лишь единичный случай — что ей просто нужно было выплеснуть всё скопившееся. Но, как оказалось, судя по всему, я ошибался на этот счёт…

— Послушай… — попытался, объяснить ей Дин.

— Я не буду ничего слушать! Либо я еду с вами, либо… — девочка задумалась на несколько секунд, но после, покрутив головой по сторонам, продолжила: — либо я рассказываю об этом всём всем остальным — и нам и взрослым, и… и Нэнси!

И высказав это, она подняла взгляд и твёрдым взглядом посмотрела на Дина. А он же в ответ… вздохнул, закатил глаза, слегка откинул голову назад и, зачесав рукой волосы назад, сказал:

— Ладно, ты, мелкая шантажистка, едешь с нами, — девочка, услышав это, моментально смягчилась. Однако Дин продолжил: — Но есть одно правило, без которого я не возьму тебя.

— Какое?

— Никаких возражений и неподчинения — что я говорю, то и делаешь. Ясно? — девочка тихо угукнула, кивнув. — К тебе это, кстати, тоже относиться, — проговорил он, смотря на меня.

Я в ответ сразу же кивнул, после чего моментально перевёл взгляд обратно на девочку, поведение которой, в моём понимании, было ну слишком уж ненормальным и противоестественным для неё. Она же, отстояв свою позицию, за пару мгновений стала такой же с виду тихой и спокойной, как и обычно, будто бы пару секунд назад и не было всех этих криков. Разве что на её лице проскальзывала слабая, небольшая и явно крайне самодовольная улыбка, что тоже была для неё чем-то новым и… странным.

Она же, будто и не замечая этих странностей в себе, подбежала ко мне, взяла за руку и кивнув мне за спину, спросила:

— Пойдём?

Я, задумавшись, даже не понял сначала, о чём она. А после, повернувшись назад и увидев отдаляющегося Дина, до меня наконец дошло.

— Ага… Пойдём…

И мы пошли.

Следовали мы так за Дином недолго — порядка трёх-четырёх минут и мы оказались на месте. Правда, я этого даже сразу и не понял. А всё потому, что «местом» оказалась одна одиноко стоящая лошадь на опушке леса. Ни других лошадей, ни людей и отсутствие каких-то вещей для переноски груза.

Дин же, как ни в чём не бывало, подошёл к лошади и стал проверять амуницию, надетую на лошади.

— Ты же говорил, что будет небольшой отряд — и где он? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Нет. Я такого не говорил, — не оборачиваясь и не отвлекаясь от своего занятия, ответил он. — Не перебирай мои слова. Я лишь сказал, что мы сходим в город небольшим составом. Про какой-то отряд я не говорил ни слова.

— Значит, небольшой состав — это…

— Ага. Ты и я. По крайней мере, таков изначально был план. Но имеем, что имеем, — и сказав это, повернулся к нам. — Давайте, подходите, — подозвал он нас рукой.

Мы подошли,