Как закалялся дуб - Борис Вячеславович Конофальский

— Вы не романтик, — сказал Буратино и, подойдя к прилавку, высыпал пригоршню зёрен на витрину. — Берите, это деньги.

Синьор ювелир взглянул на зёрна и даже потрогал одно из них жёлтым пальцем. И после этого ответил:

— Спасибо, мой юный навязчивый незнакомец, но я уже завтракал.

— Это хорошо. А вот почём бы купили у меня, синьор Вайман, семь мешков отличного бразильского кофе? — спросил Буратино.

— А вы видели мою вывеску? — вопросом на вопрос ответил синьор Вайман.

— Да, — кивнул Пиноккио.

— А что там написано?

— Там написано «Ювелирные изделия Ваймана».

— А там нет ниже приписок типа «Ювелирные изделия Ваймана, а заодно и кофейня»?

— Признаться, я такой надписи не видел, — улыбнулся Буратино.

— А другой приписки типа «Сумасшедший ювелир Вайман скупает ворованный кофе» не видели?

— Не видел.

— А зачем вы тогда тащите мне всякую дрянь? — ювелир развёл руками. — Не понимаю.

— Какая же это дрянь, чёрт меня подери, когда это первоклассный бразильский кофе высшего сорта, — обиделся Буратино.

— Так он же ворованный! — возмущённо пискнул Вайман.

— Ой, только не надо вот этого, я вас прошу, — поморщился Буратино. — Не будьте вульгарны, ради Бога. Что за ребячество, какое вам дело, ворованный он или нет?

— А такое, я человек богобоязненный и законопослушный. Я не хочу ничего ворованного, вот!

— А как насчёт серебра, которое вам давал на подсвечники раввин? Или этот вопрос вы уже с Господом урегулировали?

— Не надо этого пафоса, я вас умоляю. Причём пафоса дешёвого, — поморщился, в свою очередь, Вайман. — На себя посмотрите.

— А скупать ворованные серебряные пуговицы, это, по-вашему, законопослушание?

— Я прошу вас, не надо пафоса. Тем более, кто говорит это самый пафос? — продолжал морщиться, как от кислятины, Вайман. — Этот самый пафос говорит человек в таких подозрительных штанах.

— Значит, у нас ничего не получится? — начал терять надежду Буратино.

— Ничего, сударь мой, ничего.

— Жаль, а знаете, какова цена одного мешка этого сорта кофе на бирже? — спросил Буратино, уже направляясь к двери, но ещё не потеряв надежду окончательно.

— Не знаю, — твёрдо ответил ювелир, — и знать не желаю. Кстати, а сколько же он стоит?

Буратино остановился у двери и улыбнулся. «Кажется, клюёт, не сорвался бы», — подумал он и сказал:

— Целых семь цехинов, потому что из одного этого мешка можно сварить целую цистерну великолепного напитка. Вот так-то.

— Не дурите мне голову, — начал колебаться и раздумывать ювелир. — Старый Вайман, конечно, старый, но не глупый, он знает цифры, он знает буквы. И ещё он знает, что из одного мешка кофе нипочём не сварить нефтяную цистерну великолепного напитка.

— Не цепляйтесь к словам. Ответьте, мы будем делать деньги или нет?

— А куда я дену ваш кофе? Вы говорите, что у вас семь мешков. Неужто вы думаете, что я могу выпить семь нефтяных цистерн. Мне никогда их не выпить самому, если, конечно, я не приглашу родственников из Молдавии, обещав им, что кофе бесплатный.

— Так, значит, нет? — спросил Буратино.

— Нет.

— И вас даже не интересует, почём я готов вам его уступить?

— Не интересует, можете предложить его мне даже бесплатно.

— Бесплатно? Хорошо, берите бесплатно, — произнёс Пиноккио, — я думаю, что четыре цехина за мешок — это бесплатно.

— По четыре цехина! — воскликнул ювелир. — Позвольте вам заметить, это свинство, хорошо, что я отказался делать с вами деньги, потому что знал, какой вы жулик. А иначе больше полутора монет вам не предложил бы.

Глава 7

Нюансы полицейских операций

Ближе к полудню переодетый и трезвый синьор Стакани подъехал к околотку. Он был серьёзен, а на лице у него красовалась ссадина. В довершение к ссадине он имел шишку на лбу и слегка опухшее ухо. Ухо опухло у него из-за непосредственного контакта с синьором журналистом. Шишка на голове появилась не без участия контейнерной двери, а ссадина на лице проистекала из неумелого обращения с женой. Если добавить ко всему этому беседу с капитаном Калабьери, можно себе представить душевное состояние синьора околоточного. В общем, он был серьёзен, сосредоточен и зол.

— Ну? — коротко спросил руководитель у своего подчинённого, не вылезая из брички.

— Всё готово, — отрапортовал Брассели, — адрес подозреваемого уточнён, можем идти и брать его, подлеца.

— В путь, — по-деловому сказал синьор Стакани, и бричка двинулась на дело.

А за бричкой, подтянутые и строгие, шли шестеро полицейских. Они прекрасно понимали всю серьёзность момента, а особенно хорошо они понимали, что начальнику поцарапала морду жена, и он сейчас злой, как собака. Следовательно, упаси Бог подчинённого допустить сейчас ошибку.

Серьёзная кавалькада двигалась по городу, прохожие пугались и замолкали при виде её. А когда полицейские удалялись на безопасное расстояние, люди шептались:

— Видать, на дело пошли.

— Ох, не поздоровится кому-то.

Так под перешёптывание мирных жителей процессия добралась до улицы Такелажников, где и проживал Джузеппе Фальконе.

— Эй, Марио, — звонко заголосил беззубый дедок, увидев представителей закона, — гляди, сколько этих бандитов-полицейских разгуливает по нашей улице.

— Молчи, дед, — зарычал на него околоточный. — Не дай Бог, ты мне операцию сорвёшь, пожалеешь.

Околоточный не знал нравов улицы Такелажников, не знал он о загадочных свойствах беззубого дедка. Иначе бы крепко подумал, прежде чем так на него рычать. В ответ на угрозу старичок залихватски взвизгнул и мастерски запустил камнем в лошадь околоточного и попал ей в морду в район глаза.

Обычно спокойная гнедая кобылка, никак не ожидавшая такого развития событий, взбесилась. Лошадка сильно испугалась, она громко захрапела, низко присела на задние ноги и с низкого старта рванула вперёд во всю свою лошадиную силу.

— Околоточного ловите! — заорал ефрейтор Брассели.

Один из пеших полицейских вцепился в задок брички, но, естественно, остановить её не смог и, упав в пыль, поехал за ней, оставляя за собой клубы пыли. И неизвестно, куда бы он за ней уехал не зацепись это средство передвижения краем задней оси за забор. От такой резкой остановки синьор околоточный вылетел из брички, как снаряд из баллисты. Рядом с ним летел полицейский, сидевший на козлах. Полицейский в воздухе махал