Развод в 45. Я тебя не прощаю - Александра Салиева

Внутри альбом с моими рисунками. Каждая страница – заветная мечта семилетки, возникшая при знакомстве с этим мужчиной, тогда ещё мальчиком-первоклашкой. Я и он. В каждой карандашной картинке. В свадебных нарядах, и не только. Просто вместе. Везде. На каждой странице.

Андрей не смеётся, как я и просила. Неторопливо и внимательно рассматривает содержимое, аккуратно переворачивая страницу за страницей. А когда они заканчиваются, принимается листать в обратном направлении. Я уже начинаю откровенно нервничать и заново кусать губы на такое его молчание. Но стоит решиться самой нарушить тишину, как слышу тихое:

– Вот эту можно вставить в рамку, как свадебную.

На его губах проявляется тёплая улыбка при взгляде на картину, где мы с ним в свадебных нарядах возле нашей школы. Держимся за руки, а в моей свободной подаренный мне им на Первое сентября букет роз.

– Если ты так не любишь гостей, можно их просто не звать, а не пугать моим творчеством, – хмыкаю, с сомнением глядя на собственный рисунок.

– Вообще-то я серьёзно, – не соглашается Андрей, возвращая мне в руки коробку, но лишь затем, чтобы присвоить вместе с этой коробкой и меня саму, усаживая себе на колени. – По-моему, это очень мило. А главное, свидетельствует о том, что мы всегда были предназначены друг другу, просто тогда этого ещё не знали, – шумно выдыхает мне в макушку, обнимая обеими руками.

Последнее из сказанного звучит немного пафосно и самодовольно, но, кажется, он реально не шутит. Потому и я больше не спорю.

– Я уже говорила, что ты идеальный, Андрей Громов? – улыбаюсь ему, поправляя седую прядку у его лба.

– Вообще-то если кто и идеальный тут на самом деле, так это ты, Лида Громова, – фыркает Андрей. – Я всего лишь стараюсь тебе соответствовать.

Я на это только головой качаю. И обнимаю его.

– В следующей жизни, когда мы вновь встретимся, сразу пристегну тебя к себе наручниками, чтобы больше не терялся, – обещаю ему и себе.

– Я тебя и в этой больше никогда никуда не отпущу. Теперь навсегда со мной останешься, во всех жизнях сразу, – кивает он с важным видом, обнимая меня крепче, утыкаясь носом в макушку. – Люблю тебя, моя красавица, – заканчивает уже тише.

– И я тебя, мой идеальный мужчина.

Не знаю, сколько мы так сидим. В объятиях Грома так хорошо, что не хочется уходить. Но на улице радостный смех вдруг сменяется резкими выкриками и грохотом падения чего-то тяжёлого. Андрей мигом напрягается и хмурится, смотрит в окно, пытаясь понять, что происходит. Впрочем, с этим никакой проблемы нет. Вслед за грохотом во дворе раздаётся не менее громкий голос моего бывшего мужа:

– Что, весело вам всем, да? Хорошо нажились на моей жизни?

Воцаряется молчание. Вскочив с колен Грома я иду к окну.

На улице и правда Григорий. В привычном костюме тройке, но ужасно мятом. Белая рубашка с какими-то пятнами на груди заправлена лишь частично, местами неопрятно торчит. Верхние пуговицы расстёгнуты. Пиджак вообще порванный сбоку. Словно он упал, а потом ещё немного повалялся, прежде чем подняться. И судя по тому, как Судакова шатает из стороны в сторону, он в дупель пьян. В одной руке держит наполовину пустую бутылку коньяка, ею же машет из стороны в сторону, пока выкрикивает обвиняющие речи в адрес всех присутствующих. Его пытаются урезонить, но он будто не слышит.

– Как он узнал, где мы? – тяну растерянно, глядя на то, как к нему подходит Тимур и принимается что-то тихо втолковывать.

Гриша с кривой ухмылкой слушает его, а после толкает сына в плечо.

– Предатель! Какой я тебе папа? У тебя теперь, вон, новый папаша, его так зови.

Наравне со сказанным, бьёт бутылкой о край стола. Та на удивление выдерживает, разве что содержимое частично расплёскивается в разные стороны.

– Ох…

Мы с Громом оба синхронно разворачиваемся и спешим спуститься вниз.

И откуда в самом деле только узнал, где мы?

– Погоди, не выходи пока, – велит Гром, будучи на первом этаже.

– Но…

– Просто побудь здесь. Пожалуйста. Я сам всё решу. Не надо сейчас его ещё больше провоцировать.

Он прав, прав, но там же Тимур. Понятно, что какой-то удар в плечо моему мальчику не навредит серьёзно, но я всё равно переживаю. Судя по всему, Григорий явно не настроен на дружественные беседы со всеми. Последнее и вынуждает согласно кивнуть.

– Прогоню его и выйдешь, – улыбается ободряюще Гром.

Одаривает меня кратким поцелуем и выходит на улицу, оставляя меня следить за происходящим из окна первого этажа.

– Ты! – зло выкрикивает Гриша заплетающимся языком, завидев Грома. – Ещё один предатель! А где эта стерва? Чего прячется? Пусть тоже выходит, посмотрит мне в глаза, тварь! Посмотрит, что сделала со мной! Я ей всё! Всё для неё, а она!.. Где эта сука? Пусть выходит! Слышишь, Лида?! Выходи! Давай, покажись! Посмотри мне в глаза!

– Не выйдет, – холодно отвечает ему Гром. – По крайней мере, до тех пор, пока ты не успокоишься хоть немного.

– А я спокоен! Разве не видно? Спокоен я! – тянет бывший муж, чуть не падая.

Ловит равновесие, взмахивая рукой с бутылкой. Из неё снова проливается, теперь уже на землю.

– Если спокоен, тогда прекращай так орать, – мрачно наблюдая, комментирует его состояние Андрей.

– А что не так? Разве у нас тут не праздник? Ну эта… как её? А, свадьба! Точно! Мой предатель-друг женился на моей бывшей жене, – принимается деланно радостно гоготать пьяный гость. – Хотя какая она жена? – отпивает из горла. – Шлюха неблагодарная! – сплёвывает. – Мало того, что изменила мне с тобой, так ещё и разорила! Выходи, тварь! Расскажи всем, что ты сделала! Крыса!

Гриша принимается кружиться на месте в моих поисках, а я стою, смотрю на него и думаю. Пожалуй, так стыдно мне не было даже перед сыном в вечер его помолвки, как сейчас.

И что значит разорила? О чём он вообще? Ничего такого я не делала. Хотя в целом могла. Но если бы впрямь хотела разорить, то в первую же неделю запустила этот процесс, уж точно не ждала бы столько времени. И не планировала бы деление имущества. Которое как раз всё ему досталось.

– И что же она сделала? – хмуро уточняет Гром, складывая руки на груди.

– А то ты не знаешь! Будто не ты помог ей, лучший друг ! Или скажешь, она сама купила эту ферму? – обводит рукой округу. – Да ей и за год не заработать было такую сумму, не помоги ты ей. Ещё и рабочих у меня переманили. Клиентов.