Дед в режиме ведьмака - Евгений Валерьевич Решетов

Хм, любопытно…

— Барон, у Грулева как-то подозрительно много выносливости, — внезапно произнесла Владлена, щуря глаза. — Дуэль нужно остановить.

Крылов взволнованно облизал губы, покосившись на взяточника. Уже и дураку было ясно, что тот как-то уж слишком могуч для своего уровня. Но барон не хотел останавливать дуэль, ведь главная цель не достигнута — я был жив и здоров, хоть и измотан. Уже завтра к полудню я снова приду в форму, а это значит, что на охоте в Лабиринте могу показать хороший результат, выиграв пари у Крылова. А тот отчаянно не желал такого исхода. Вот он и медлил, давая Грулеву возможность дожать меня.

Предварительно, наверное, они посчитали, что Грулеву с такой-то выносливостью хватит пары минут, чтобы одолеть меня, но я поломал их планы. Эх, как я люблю это делать!

Взяточник вдруг заорал, расслышав слова Велимировны за шумом магической схватки:

— Никакой остановки дуэли не будет! Всё честно! Я весь последний год занимался развитием выносливости по тайным методикам! Тренировочный зал стал моим домом, а магия — продолжением руки! Все мои домочадцы рукоплескали мне, когда я им показал свою новую мощь!

— Бред какой-то! — выдохнула Владлена, посмотрев на барона.

Тот тоже едва глаза не закатил, услышав тираду Грулева, не сумевшего придумать ничего более правдоподобного.

Я же иронично прохрипел, уйдя в глухую оборону:

— А меня пьяный отец учил магии, и не в тренировочном зале, а в подворотне. Никто мне не рукоплескал, но помойные коты шипели восторженно, зуб даю! Так что давай, Грулев, посмотрим, чьё кунг-фу сильнее. Пора прекращать этот цирк!

— Сейчас ты, сука, навсегда забудешь все свои издёвки! — прорычал взяточник, чья физиономия раскраснелась за «огненным щитом».

— Отлично, ты хотя бы понял, что я издеваюсь над тобой! — выпалил я и швырнул «порыв ветра», наконец-то добравшись до нужной позиции.

Моя магия прошла рядом с Грулевым, не попав в выставленный «огненный щит». Тот, кстати, всегда оставался на одном месте, а не следовал за своим хозяином.

Остальные «щиты» других ветвей магии работали так же — где маг их поставил, там они и стояли, пока не развеивались от нехватки энергии, переработанной из выносливости мага.

— Криворукий ублюдок! — ехидно выпалил Грулев, оскалив жёлтые зубы.

Я молча подмигнул ему и покосился на растрескавшуюся статую, принявшую удар «порыва ветра». Она не выдержала такого надругательства и треснула ровно посередине, из-за чего верхняя часть статуи с тихим хрустом съехала с нижней и полетела к взяточнику.

Тот успел повернуть голову и даже по-поросячьи взвизгнуть. Однако мраморная сабля всё равно ударила его прямо в лоб.

Маг с болезненным стоном упал на спину, очумело хлопая зенками. По его рассечённому до кости лбу хлынула кровь, а изо рта вырвались хрипы.

— Вот для этого она тут и стояла, — насмешливо бросил я обалдевшей Владлене, кивнув на статую, а затем, хромая, подошёл к Грулеву.

Тот не мог встать, скребя брусчатку судорожно согнутыми пальцами. Пучил мутные глаза и мычал, пуская слюни, смешавшиеся с кровью, заливающей лицо. Продолжать дуэль он точно не мог.

— Зверев, вы победили! Проявите снисхождение, не троньте Грулева! — выпалил барон, сумев побороть потрясение, вызванное тем, что его подопечный, выглядевший абсолютным фаворитом, проиграл, да ещё столь примечательно.

— Условием победы была тяжёлая рана, — холодно напомнил я и посмотрел на распростёртого сипящего взяточника, вызывающего у меня чувство гадливости. — А я такой не вижу. И чтобы не было кривотолков…

— Ах! — шокированно ахнула Велимировна, когда моя «шаровая молния» вгрызлась в руку Грулева.

Конечность урода почернела, сгорев от локтя до плеча чуть ли не до кости. Воздух наполнился смрадом палёной плоти. А боль оказалась столь чудовищной, что взяточник мигом потерял сознание. Жаль. Я хотел уточнить — этой ли рукой он собирался вырвать мой позвоночник.

— Господи, Зверев! — с ужасом выпалил барон и косолапя подошёл к дворянину.

Крылов, будучи магом жизни, принялся, тяжело отдуваясь, взволнованно колдовать над рукой Грулева, напоминающей обугленную палку. Но полное исцеление, к счастью, займёт не один день.

— Вот теперь — победа, — процедил я и под взбудораженным взглядом Владлены вернулся к тому месту, что так манило взяточника.

Присел и принялся трогать камни брусчатки. Один удалось легко перевернуть. Под ним обнаружился коричневый камень со множеством граней.

— А вот и «тайные методики» Грулева, — криво усмехнулся я, продемонстрировав окружающим артефакт. — Или это ваш, барон?

— Нет, не мой, — судорожно пролепетал он, шмыгнув мясистым красным носом с прожилками.

Но я по его глазам понял, что он врёт. Артефакт принадлежит ему.

— Если не ваш, тогда я возьму его себе. Думаю, Грулев точно будет доказывать, что никакого отношения не имеет к этому камешку, — расплылся я в улыбке и демонстративно сунул артефакт в карман.

Крылов проводил его лихорадочным взором, распахнув рот, словно собрался закричать «не-е-ет!»

Да, такая вещица должна стоить хороших денег. И он явно не хотел расставаться с ней, потому всё же протараторил:

— Артефакт лежал на моей земле, значит, принадлежит мне!

— Нет, он принадлежит государству. Вы ведь хорошо знаете законы? Любой бесхозный артефакт — собственность короны. Вот я и передам его надлежащим органам, скажу, что случайно нашёл, прогуливаясь по вашему парку.

Жаль, конечно, но именно так и придётся сделать. Слишком много свидетелей. Артефакт не прихватизировать насовсем. Однако власти заплатят мне приличную сумму за сданный им артефакт.

Барон шумно сглотнул, потревожив все свои подбородки, а затем снова распахнул рот. Но я не дал ему сказать ни слова.

— Благодарю за то, что организовали дуэль! — хрипло бросил я ему. — Больше мне тут делать нечего. Хорошего вечера, барон!

И не дожидаясь его ответа, пошёл прочь, сняв с ветки свой пиджак.

Конечно, хотелось и Крылову рыло начистить за его проделки, но сейчас не время и не место.

Владлена поспешно нагнала меня и негодующе выпалила, вторя потрескивающему фонарю, продолжающему сыпать искрами:

— Зверев, ты поступил как чудовище! Зачем ты швырнул «шаровую молнию» в уже поверженного противника⁈ Так благородные не поступают!

Я резко повернулся к ней и схватил за плечи. Та сощурила злые глаза, сверкающие разочарованием… разочарованием в мужчине.

— А с кем бы тебе было страшнее связаться, милочка? С благородным рыцарем, вытирающим сопельки своим врагам, или с чудовищем, готовым вырвать сердце даже тем, кто упал на колени и молит о прощении? — холодно процедил я сквозь зубы прямо в её исказившееся лицо. — Подумай об этом на досуге.

Я отпустил её, развернулся и зашагал к особняку, держа спину прямой, хотя после такой изматывающей битвы она прямо рвалась согнуться. Да и ноги едва держали меня.