Искра - Тася Тараканова

Мой мир справедлив, потому что я сама творю его.

Несколько дней в Овечечке прошли в спокойной, мирной обстановке. Следуя заветам Зарха, я каждый день сидела где-нибудь в укромном тенистом уголке, пытаясь настроиться на внутреннюю тишину. Пушек и грома, раскачавших меня недавно до галактической катастрофы, хватило с избытком. В этот раз спасла высота. Алая драконица полностью выжгла ненависть из сознания, оставив только внешние атрибуты жизненного уклада. Есть, спать, сидеть в безмолвии.

Добромир расспросами не донимал, планы на дальнейшую жизнь не озвучивал, с разговорами не лез. Мы вместе обедали и ужинали, потому что завтрак я безбожно просыпала. Каждый занимался своими делами: чемпион строительством и тренировками, я — погружением во внутренний мир. Чтобы двинуться дальше, я должна понять Верховию и верховенцев.

Попытки воспроизвести прошедшие дня служили для того, чтобы заблокировать энергию чего-то неведомого мне. Но я хотела иного, приблизиться к пониманию того, что колыхалось в глубине вселенского сознания.

В какой-то момент посетило озарение.

Наказание за гордыню в виде боли при спуске с высоты — это кристаллизация мысленной энергии. Далёкие предки верховенцев хоть и считали себя выше Богов, но в глубине души ждали расплаты. Они беззастенчиво пользовались выгодами подъёма, и отталкивали руку, кормящую их. Коллективная мысль обратилась в материальную боль?

И верховенцы уверовали, боль — неизменное условие их существования. Как снять ограничение, устранить разрушительное мышление? Но ведь с чего-то это началось? Возможно, с какого-то одного жреца или святого. Вряд ли вера в неизбежное наказание появилось одновременно у всех. В моём мире существовало море идей, и все они начинались с одного человека.

Сидя на небольшой лужайке, скрытая густыми кустами орешника, обдумывая историю Верховии, я незаметно снова уплыла мыслями к Эрвину. Кто бы сомневался? Стоило чуть отвлечься, потерять концентрацию, и я уже в его объятиях. В памяти всплыл первый поцелуй, нежное прикосновение и последовавшее за этим полное отключение от внешнего мира. В тот момент это событие было единственным во всей Вселенной. Я наслаждалась каждым вдохом, каждой секундой бытия, став самой прекрасной версией самой себя. Любовь и свет стали моей основой, я, словно, перешла на более высокую октаву существования.

Очнувшись от грёз, я поняла, что дышится легко, щемящая и отчаянная пустота отступила, внешние препятствия больше не пугают.

Над усадьбой зашумели крылья. К нам прибыли гости, Добромир не предупреждал меня об этом. Гости, возможно, нежданные, поэтому торопиться не стоит. Торопиться в любом случае не стоит. Моя антенна, направленная во Вселенную, настроилась на энергию света, и все последующие события, я надеялась, произойдут в правильном порядке друг за другом.

Чистая энергия открывала каждую клетку моего тела, преобразовывала и трансформировала её. Это начало происходить давно, но поняла я суть явления только теперь. Всё было просто и всё было рядом. Расширенным сознанием я отчетливо ощущала этот процесс, внутреннее пространство открылось для получения.

— Соня! Соня!

Невдалеке послышался негромкий голос Добромира. Отряхнув одежду от травинок, я потопала к нему.

— У нас гости. Команда Межгорья в полном составе приземляется в леваду. Иду встречать. Ты со мной?

В первое мгновение я растерялась. А потом, мысленно надавав себе оплеух, бодро ответила.

— Встречай один, я подойду позже.

— Не хочешь видеть Эрвина? Ты сильно зацепила его в прошлый раз.

Точно. Своим хамским поведением.

— Добромир, я в порядке. Постараюсь вести себя в рамках приличий. Ты их приглашал в Овечечку?

— Нет, сам удивлён. Без причины Вышнев сюда не прилетел бы.

Добромир ушёл, а я вернулась на облюбованную полянку, легла на землю, стараясь настроиться на волну умиротворения. Она мне, ой, как понадобится при встрече с наиважнейшим для меня человеком.

Когда я выбралась из своего убежища, вся честная компания уже расположилась в столовке. Присоединяться к ним я пока не планировала. Незаметно проследовав окольными путями, я ушла в леваду. Здесь вольготно расположились три дракона и одна драконица. Оценив обстановку я двинулась к Дюку. Признает ли? А Яго? Чужая для них или всё-таки своя? Хоть я лично выбрала и купила драконов на ярмарке, моими они в полной мере не стали. Наездниками признали, увы, не меня.

Что ж, как говорят мудрецы, случайностей не бывает. Глухой Дюк стал товарищем Ларри, не пугал белого китайца сверхскоростями, зато был смел и отважен. Яго выбрал Асанну, он подходил ей статью и красотой, был стремителен и быстр, но трусоват. Перед Идепиусами открывался широкий простор для дрессировки своих драконов. Главное, не результат, а путь, говаривал Зарх.

Неторопливо приближаясь к Дюку, я смотрела ему в глаза. «Мы с тобой одной крови» — словами Маугли мысленно гипнотизировала я тихохода.

— Привет, дружище!

Дракон потянулся носом к моей руке, а потом лизнул её. Яго одобрительно зарокотал, наблюдая за нами. Лара тоже соизволила добавить свой голос в общий хор. Ах, вы ж мои родные! Слёзы умиления хлынули рекой. Драконы помнили меня, признали в своём драконьем семействе. Животные инстинкты оказались выше человеческого разума.

Прорыдавшись, присела рядом с Дюком и со вздохом поплыла за уходящим солнцем. Когда от яркого диска остался лишь оранжево-фиолетовый флёр, моё уединение нарушил Ларри. Он присел рядом, шлёпнувшись на траву. Дежавю. Не так давно мы с ним на этом месте любовались закатом.

Ларри протянул руку для приветствия.

— Привет, я уже знаю, ты — Сима.

«Сима» не напрягла. Настроение не сдвинулось ни на градус от прежнего состояния. Я пожала ладонь друга.

— А ты — Ларри.

— Не боишься сидеть вблизи драконов? Ты же совсем их не знаешь.

— Они приняли меня в свою компанию.

— Смелая!

Ларри не скрывал восхищения, я улыбнулась в ответ, забыв, что мы только что познакомились. Старый друг смотрел на меня почти, как прежде — тепло и дружелюбно. Не хотелось провокаций, намёков, подколок. Пусть будет так, как есть. Ведь я люблю Ларри — белобрысого ботаника с завихрительными идеями.

— У меня чувство, что я знаю тебя давно, — сказал Ларри.

— Чувства не врут. Поведай-ка причину вашего прилёта, своему почти родному человеку.

Мы засмеялись одновременно.

— Это к Эрвину. Он приехал из-за тебя.

— Запал на меня? — сердце ударилось о рёбра.

— Э-м. Я не могу говорить вперёд капитана.

— Вас ведь было четверо на эстафете?

От возможности покуражиться над белым китайцем, я всё-таки не могла отказаться. Ларри подёргал себя за серьгу, что означало у него крайнюю степень смущения.

— Да, но…

Ларри впал в прострацию.

— Что?

Интересно, какая версия у них на этот счет?

— Мы…, боюсь показаться тебе странным, не помним, кто четвёртый. Он был, но словно