Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская

В горный дом возвращаться не хотелось, а проситься к кому-то на постой – совсем не время. На часах 21:30, на улице холодало. Катать по городу не было смысла, а внутри зудело от желания вернуть свою жизнь на прежний курс, когда всё вокруг хорошо и я сама источник своего настроения.

– Ну что, Жуля, один путь самый верный – в облака!

Взбодрившись, взяла телефон. Поморщилась, глядя на номер шефа департамента авиакомпании по координации нашей работы, и нажала на вызов.

Борис Степанович ответил тут же:

– Стрельцова, что-то случилось?

– С Рождеством, Борис Степаныч! – улыбнулась и сразу выдала: – У нас есть ближайшие рейсы?

– Ты что, Стрельцова, переотдыхала? Тут в отпуск просилась с пеной у рта, а тут на тебе – в рейс, – проворчал тот, но по-доброму, видно, выпивши был.

– Небо – мой дом! – с энтузиазмом выдохнула я.

– Ясно. Небонутая ты моя. Есть завтра чартер на Пхукет: утром туда, вечером следующего дня обратно. Позагораешь, – хохотнул шеф. – Но бригады сформированы, а вот Люлькина заболела неожиданно. Ты прямо, как палочка выручалочка.

– Я за! – вытянулась в кресле: как раз денёк очиститься от «радиации» и в тёплышке поймать дзен.

– Полетишь обычным бортпроводником, – хмуро предупредил Степаныч.

– Да, согласна! А кто старший смены?

– Галина Васильцева.

О-о, то ещё удовольствие, но лучше потерпеть зануду и на белоснежном песочке позагорать, чем сидеть дома.

– Борис Степаныч, можно с собой зайца взять? – спросила осторожно.

Нам запрещено возить питомцев, но если есть документы и курьер-доброволец, то можно провести инкогнито. Собственно, именно так Жулька со мной и путешествовал периодически.

– Бери, если найдёшь курьера. Расписание сброшу. В рейс ставлю…

– Ура!

Я вскинула руки к потолку, а Жулька довольно прыгнул на колени.

– Ну что, мой зайка, будешь вести себя хорошо? – погладила его по холке.

Манюня взвизгнул от радости – уже знал, что предстоит путешествие. А он их обожал!

– Так, теперь нам надо забрать мою форму, твои документики и в целом вещички. Надеюсь, Вадик не выкинул их в окно?

Я оглянулась на заднее сиденье. Места было немного, но и вещей у меня не вагон.

Уверенная, что Парфёнова не будет дома в праздник, особенно вечером, заехала в его квартиру и ураганом прошлась по шкафам. Вынесла всё: три турки медных, три магнитофона отечественных… ну, в смысле всю свою технику от фена и плоек до пароварки и робота-пылесоса. А что, я их покупала, чтобы ещё домашней работой не упахиваться… Ну и три чемодана вещей. Это немного!

Шикарный шкаф, который мы покупали с Вадиком, заметно опустел. Я бы и его забрала – уж очень удобный! – но крылья только пообломала бы. А ещё стащила его толстовку, красную с няшечным мопсиком на груди – мне она всегда нравилась. Бывший и не заметит.

Собрала собачьи вещи, заглянула к тёть Гуле и сообщила, что больше здесь не живу, но попросилась, как и прежде, оставлять ей Жульку, когда не смогу брать его с собой. Одинокая тёть Гуля только рада, да и Жулька к ней привык. Не хочу никаких собачьих гостиниц, где моего манюню, как детдомовца, шпынять будут.

Ключи от квартиры Парфёнова бросила в почтовый ящик и поехала в отель нашей авиакомпании: для персонала там всегда хорошая скидка.

Глава 24

Глава 24

7 января

Раннее утро – а это три часа! – началось с ведра кофе. Не помогло: глаза слипались, ведь уснула только час назад. Нашла дежурный чемоданчик, запихнула в переноску документы Жульки, поилку, кормилку и самого манюню туда же, оделась и выкатилась из отеля.

По пути в аэропорт пришло СМС от Парфёнова: «Ты вещи забрала?»

– Ни здрасте, ни привет! – проворчала я. – Только с гулянки вернулся, блудный сын? Интересно, на каком слове акцент? Вряд ли он думает, что я пошутила с расставанием.

«Спасибо за всё хорошее!» – написала в ответ и отключила телефон. Разводить беседы незачем: шасси убраны!

Уже в аэропорту действовала по отработанной схеме: заглянула к девчонкам-регистраторам, договорилась найти «курьера», которому всучат моего Жульку, чтобы пронести его на борт.

А затем – предполётный брифинг – священный ритуал, где все превращаются в образцово-показательных сотрудников авиации: спина ровная, взгляд бодрый, голос уверенный и кивают, как китайские болванчики.

Перед встречей с бригадой спохватилась, что не прибрала волосы в пучок. Бегом исправилась, надела пилотку и ещё раз осмотрела себя в зеркале.

Так, форма выглажена, бейдж на месте, улыбка до ушей, взгляд – «я выспалась и счастлива служить людям».

В бригаде оказались чудные ребята, даже четверо новеньких. С другими знакома близко: Лида, Вика и Андрей – те, на кого можно положиться и в отношении Жульки, – все партизаны!

А вот бригадир – тот ещё дуриан12[1] – мерзкий характер! Галина, наш старший бортпроводник (за глаза её называют Гала с заглавной буквы «Гэ») до мозга костей железных правил леди, занудная и без чувства юмора. Улыбка у неё пластиковая, будто вырезали и прилепили. Придётся девять часов осторожничать: не тереться рядом с «курьером», чтобы и Жульку не дразнить, и Галу не провоцировать.

После брифинга и двойного эспрессо я огурцом поднялась на борт. Гала приняла салон, ещё раз напомнила, где чей сектор. Меня направила в хвост, чтобы конкурентка не мозолила больное самолюбие, ведь я уже третий год вишу на доске почёта как лучший бригадир.

Держись, Стрельцова, всего девять часов. Главное, чтобы Жуля пережил полёт нормально.

До конца регистрации оставалось полчаса, а регистраторы всё не звонили. Я уже нервничала и морально готовилась, что Жульку отвезут тёть Гуле (пару раз так случалось, когда не могли найти курьера). А так хотелось в мини-отпуск с ним – я ведь пообещала.

Но перед самой посадкой раздался звонок:

– Нашла я тебе «переноску» – бабуля семьдесят лет. Ты, главное, её встреть, а то, кажется, она и себя забудет занести в самолёт. Её телефон и название отеля скинула в эсэмэс.

– Спасибо, Регина! – довольно подпрыгнула я и спрятала телефон в шкафчик: не дай бог Гала заметит.

Веселье началось: посадка, приветствия, ручная кладь не лезет на полки, пассажиры садятся не на свои места, а в воздухе – запах перегара – как-никак Рождество случилось!

Наконец моё чудо оказалось на борту. А «курьер», очень деловитая бабулька в