Человек государев 3 - Александр Горбов

'Вж-ж-ж-ж-дых!

Прозрачное облако дрожащего воздуха, похожее на огромный кулак, врезалось в нападающих. Четверо рухнули в пыль: один дёргался в пыли, а трое остались лежать без движения, залитые кровью. Остальные стрелки по команде отступили за ворота. Перешагивая через тела служилых людей Скуратовых, растерзанных злым колдовством прямо на входе.

Из дома выбежал старший Скуратов. Магическая сила клубилась вокруг него плотной грозовой тучей. Вот только для этого он выжал почти досуха весь резерв. А канал, связывающий его с родовым истоком, дрожал и пропускал через себя слишком мало силы. А Скуратов тратил её слишком быстро, пытаясь прикрыть троих служилых людей, лежащих ранеными на крыльце.

Скуратов швырнул в ворота ещё одно облако дрожащего воздуха и остановился посреди двора. Развёл в стороны руки, заставляя воздух гудеть и искриться короткими молниями, собираясь призвать Хранителей.

Но он не успел. В воротах появился Гробовщик, воевода Басмановых. И от их истока к убийце тянулся полноводный канал силы. Убийца взмахнул рукой, будто ударяя невидимой плетью. И магический кокон вокруг старшего Скуратова взорвался вихрем огня'.

«Хватит с тебя, — шепнул Захребетник и отпустил меня. — Ты увидел достаточно».

Я открыл глаза и почти минуту смотрел в пустоту, осмысливая увиденное.

— В усадьбе было всего пятеро служилых людей. Двое погибли у ворот, остальных расстреляли в первые минуты боя.

— А остальные? У вас ведь была сильная дружина, человек сто, не меньше.

— Не знаю, дядя. Я тогда только приехал в усадьбу из университета, да и не интересовали меня эти дела.

— Я так и подозревал. Потому и провёл по-тихому небольшое расследование.

Он сделал паузу, допив кофе и вздохнул.

— Вас предали, Миша, сразу с нескольких сторон. И есть подозрение, что Басмановы только воспользовались подвернувшейся возможностью.

У меня пальцы сами сжались на подлокотниках кресла.

— Кто? — единственное, что я мог выдавить из себя.

— За день до нападения ваш воевода Иван Тетерин увёл почти всех служилых людей на «учения». А месяц назад он всплыл в столице при больших деньгах.

— Вот как. — Я потянулся к Захребетнику и вписал это имя в список мести.

— Это ещё не все предатели. — Дядя посмотрел мне в глаза. — Но ты дашь мне клятву, что не будешь им мстить.

Я почувствовал, как во мне начинает бурлить холодная ярость.

— Не мстить? За смерть мамы, сестёр, отца, брата? Дядя, ты в своём уме? Я должен их простить и подставить другую щеку? Зачем ты вообще тогда о них заговорил?

— Они слишком сильны, Миша. Полезешь мстить и сдохнешь ни за грош. А говорю про них, чтобы ты не доверился им в будущем и не пропал от их подлости.

— Дядя, я должен знать.

— Поклянись, что не будешь мстить.

«Дай ему слово, — хмыкнул Захребетник. — Мстить буду я, а ты лишь смотреть».

— Обещаю, что не трону их пальцем и буду держаться подальше. Кто они?

Дядя пожевал губами и сказал одно слово:

— Бельские.

Младшая ветвь нашего рода. Любимые родственники, которых родители всегда с радостью принимали у нас в усадьбе. С молодыми Бельскими брат водил близкую дружбу, а мне они не слишком нравились. Я даже не вспомнил о них, когда решал, куда мне податься после того страшного дня.

— За что они так?

— Не знаю, — дядя передёрнул плечами. — Но насколько я изучил людей, причина всегда в деньгах и власти. Меня твой отец не посвящал, какие с ними дела ведёт, но наверняка там был денежный интерес. Теперь уже не узнаешь — в голову к старшему Бельскому, не помню, как его, не залезешь. Но в тот день он проводил какой-то ритуал недалеко от вашей усадьбы.

— Он заблокировал наш исток, — щёлкнуло у меня, и непонятные моменты из воспоминаний встали на своё место. — Чтобы лишить отца силы?

— Подозреваю, что да.

Я закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Вот, значит, как? Что же, я запомнил виновных. И заставлю Захребетника выполнить договор. Всех, до последнего человека!

«А в голову Бельскому мы обязательно заглянем, — кровожадно ухмыльнулся Захребетник. — Есть кой-какие средства, чтобы разговорить человека».

— Ещё один момент, Миша. У вас должны быть родовые счета в банках. И средства на них лежат очень немаленькие. Тебе стоит заняться их поиском.

— Угу.

Продолжая думать о мести, я кивнул, не задумываясь над сказанным. Зато Захребетник отреагировал на слова дяди с энтузиазмом.

«Вот это очень хорошо! Деньги нам понадобятся обязательно. Можешь не запоминать, — он усмехнулся, — я всё равно потом напомню. Кстати, что-то старик бледновато выглядит. Ты бы вывел его прогуляться, свежим воздухом подышать».

Так я и сделал. Разговор всё равно закончился сам собой, и обсуждать больше было нечего.

* * *

Развеяться дядя был не прочь, но гулять не захотел. Вместо этого он велел отвезти себя к Коршу. Швейцар на входе в губернское управление встал навытяжку, увидев мундир дяди, и рявкнул во всё горло:

— Добро пожаловать, ваше высокородие!

Дядя сдержанно кивнул, но я заметил, что старику приятно такое обращение, он явно скучал по службе.

В кабинет к Коршу нас пригласили без задержки. А сам он вышел из-за стола и поспешил навстречу дяде.

— Не удержался-таки, Сыч! Решил лично проверить, как я твоего родича устроил?

— Я просто в гости, Коршун. Почему бы и не навестить ученика? Или ты не рад меня видеть?

Слушая их разговор, я всё больше убеждался, что у этих двоих была очень бурная молодость. Значит, Корш ученик дяди? Ещё бы узнать, чему именно дядя его учил. Или это образное выражение? И точно так же лет через двадцать уже Корш будет называть меня учеником.

«А мне интересно, — не мог не влезть Захребетник, — Сыч и Коршун — это дружеские клички или официальные оперативные псевдонимы?»

Оба статских советника, один в отставке, другой действующий, сыпали незнакомыми именами и названиями, посмеиваясь одним им понятным шуткам. Пока наконец Корш не обратил внимание на меня.

— Что, Сыч, отпустим молодое дарование? Что он мается, всё равно наших разговоров не понимает.

— Иди, Миша, — кивнул дядя. — Завтра к обеду приезжай, проводишь меня на поезд.

— А мы с тобой, — донеслось до меня, когда я выходил из кабинета, — ко мне сейчас поедем. У меня