Развод в 45. Я тебя не прощаю - Александра Салиева

Благо, Андрей рядом и быстро пресекает порыв Тимура продолжать драку. Обхватывает обеими руками его грудь и плечи, оттаскивая подальше от отца.

– Пусти меня! Пусти! Я убью его! Ублюдок! – брыкается сын, пуская в ход ноги, раз руками достать больше не получается.

Получивший в морду Судаков хватается за нос, сквозь его пальцы сочится кровь. Смотрит на сына не менее свирепо, чем тот на него.

– Да отпусти. Пусть убьёт. Если сможет, – выплёвывает Громову.

– Я вас обоих сейчас тут прикопаю, если не перестанете, – отзывается тот.

Мужа аж перекашивает. И ещё больше, когда я останавливаюсь рядом с тяжело дышащим сыном.

– Довольна собой? – бросает уже мне, прожигая яростным взглядом. – Теперь, по-твоему, лучше?

По-моему, мой муж крышей поехал, но я молчу. Да и Тимур отлично выговаривает ему всё за меня.

– Не смей на мать перекидывать свой поступок! – ярится больше прежнего. – Как ты мог? КАК. ТЫ. МОГ?! – орёт уже не своим голосом.

У меня слёзы по щекам начинают литься при виде него такого. В голосе столько болезненной недоверчивости, безнадёги от того, что его предал самый близкий человек. И мне за него так больно. До покалывания в сердце. Не должен мой мальчик переживать такое, но и изменить я, к сожалению, ничего не могу. Только держать за руку и пытаться успокоить словесно, пока он прожигает яростным взглядом усмехающегося отца, на лице которого по-прежнему ни грамма раскаяния не светится. Никакой вины за своё предательство тот не испытывает. А я смотрю на него и будто впервые вижу. Разве может человек так измениться в одночасье? Ещё утром он нам с сыном улыбался, шутил, обнимал, а сейчас как чужой. И ладно я, разлюбил, все дела, чёрт с ним. Но сын? С сыном-то он так за что?

И даже хуже. На вопрос сына Гриша пожимает равнодушно плечами.

– Сучка не захочет, кобель не вскочит, – припоминает известную поговорку.

Даже не знаю, кого больше пронимают эти слова. В любом случае я толком о них и задуматься не успеваю, сын окончательно выходит из себя, вырывается из хватки Андрея, вновь бросается на отца. На этот раз оба падают, Тимур, оказавшись сверху, пользуется этим сполна. Снова и снова лупит отца по лицу, пребывая не в себе.

– Андрей, разними их, – выдыхаю в ужасе, глядя на друга.

А тот до моих слов будто тоже в оцепенении пребывает. Но и правда бросается к ним, заново берёт в захват Тимура и оттаскивает от Гриши. На этот раз ещё сложнее приходится. Как ни странно, с этим хорошо помогает прибежавшая на крики Дина.

Охнув, она тут же подбегает к Тимуру, и тот, как по-волшебству, замирает. Тяжело дыша, поднимает голову, глядя на свою невесту, после чего, пару раз с шумом втянув в себя поглубже кислород, на выдохе поднимается на ноги. Его заметно шатает от эмоций в первое мгновение, и я спешу поддержать. Как и Дина. Но сын отшатывается от нас обеих сразу на несколько шагов. Смотрит так, будто мы все тут его предали, не только отец.

– Сучка не захочет, кобель не вскочит, значит? – повторяет слова отца.

– Что?.. – непонимающе смотрит на него Дина.

Сын не отвечает ей. Молча разворачивается и уходит. И если первые мгновения девушка растерянно смотрит ему вслед, то потом, осознав, что он уходит не только со двора, но и вообще из дома, тут же спешит за ним, а я ловлю себя на том, что меня саму шатает.

Ужасно. Это всё настолько ужасно, что в голове до сих пор не укладывается. И трясёт всю, как последнюю неврастеничку. В голове при этом тоже крутятся слова Гриши. И сцена из нашей спальни. Где Дина не особо-то и отбивалась от Григория, хоть и просила отпустить её.

Да быть того не может!

Как и думать о таком не хочется.

Я и не думаю. Оборачиваюсь к Андрею.

– Прости, что прошу, но не мог ты меня до города подвезти?

Ни минуты не хочу оставаться в этом доме. Лучше снять номер в отеле, чем под одной крышей с таким моральным уродом ночевать. Заодно в спокойной обстановке подумаю обо всём полнее. В том числе и о том, как быть дальше. То есть развод неминуем – это понятно. Но и так легко и просто Гриша им одним не отделается. Задевай это меня одну, я бы может забила и забыла, но он обидел моего сына, и этого я ему ни за что не прощу. Так что мне в самом деле нужно хорошо и полно подумать обо всех своих будущих шагах.

Григорий Судаков обязательно пожалеет о том, как с нами обошёлся!

– А извиняешься за что? – качает головой Громов, хотя возможности ответить не оставляет. – Вещи какие-нибудь брать с собой будешь? – добавляет следом.

Точно! Вещи. Я о них и не подумала. А стоит собрать. И их, и документы. Второе так важнее первого. Поэтому согласно киваю на его предложение.

– Дай мне пятнадцать минут, ладно?

Он тоже кивает. И уточняет:

– Помощь со сборами нужна?

– Нет, лучше присмотри за… этим, – бросаю косой взгляд на мужа.

А то, если узнает, что именно я собираюсь забрать, ни за что не позволит.

Я почти взлетаю на второй этаж, в спальню, где на зарядке стоит мой телефон. За время празднества он успевает полностью восполнить свою энергию, и я отключаю его, после чего, так же бегом, спускаюсь обратно на первый этаж. Кабинет мужа закрыт, но я знаю, где лежит запасной ключ и легко попадаю внутрь. Не менее легко вскрываю сейф, введя нужный код. В нём хранятся все важные документы: личные и связанные с нашим общим бизнесом. Своё забираю, рабочее сканирую на телефон, после чего складываю последнее обратно, чтобы муж ни о чём не догадался, закрываю сейф и возвращаюсь в спальню, собирать вещи.

Значит, справишься без меня, да, Гришенька?

Посмотрим!

Я по жизни не мстительный человек, в чём-то даже мягкий. Но не в этот раз. Не после того, как мой муж-говнюк обошёлся с моим сыном. Теперь я обойдусь так же с ним. Да, придётся постараться, даже помучиться, но я обязательно справлюсь. Один раз смогла и снова смогу.

На всё про всё у меня уходит минут пятнадцать, может двадцать, но за это время мужчины беседку так и не покидают. Муж кривится и то и дело трогает лицо, а вот Андрей курит в сторонке и о чём-то усердно думает. Но моё появление улавливает чётко, ещё до того, как я к ним