Няня без башни - Инга Максимовская

для девочек, в той же Англии. Но одни. Пока на год, дальше – будет зависеть от вашего поведения. Может быть там из вас сделают нормальных детей, – выдыхаю я слова, с трудом проталкивая их сквозь судорожно сжавшиеся связки. Да. Я так решил. Да. Я подлец и трус. Да, я не справляюсь с родительскими обязанностями, потому что просто не в состоянии каждый день пытаться не сойти с ума.

– Мы то нормальные, папочка, – хмыкает Анютка, бросив ложку в тарелку с бело-желтым месивом. – И ты это знаешь прекрасно. Просто няньки эти, может и хорошие тетеньки, но они нам чужие. Для них мы просто работа. А тебя никогда нет дома. И нам очень скучно. Очень скучно, папочка. Вон у Катьки Буйковой, папа в ней на лыжах катается, и плавать ее учит. А мама ее готовит вкусную кашу. А вот это вот… Буээээ, папочка. Даже Мармеладик не ест. Мы понимаем, что мама теперь ангел, и что она больше не вернется. Мы понимаем, а ты, папочка? Просто найди нам новую маму. Это же не сложно тебе.

– Прекрати. Прекрати нести чушь. Прекратите называть меня папочкой. Прекрати быть умнее чем положено семилетке. Я все сказал, если по вашей вине эта летучая обезьяна сбежит раньше, вы будете учиться манерам, – рычу я. Ручка серебряного ножа в моей руке кажется раскаленной. С силой втыкаю его в столешницу. Я сснова сорвался. Голова гуди как рында. Перед глазами летят прозрачные мухи.

– А как же нам тебя называть? Батя? Или может отец? А, фазер еще можно, – совсем не испугавшись всплеска моей ярости хихикает Януся, но от чего-то замолкает на полуслове, уставившись куда-то мне за спину. Аж не по себе становится.

– Вау, вот это… Это просто… – тихо хмыкает Анютка. Даже зачерпывает ложку месива и сует в рот, вот уж чудо. Что же там такое она увидела? Не меньше чем Бетмена, судя по выражению написанному на мордашке.

– Хай, – словно выстрел в спину ударяет меня жизнерадостный голос девки, которую прислала мне поганка Лиза. Через секунду новая нянька появляется в зоне видимости, и я начинаю жалеть, что рано воткнул нож в полированную столешницу. Поторопился. Сейчас бы самое время.

– Вы… Какого черта? Это что за вид?

Девка похожа на пиратку. Форменная блузка повязанная узлом на плоском животе, совсем не прикрывает пупок, поблескивающий маленьким белым камушком пирсинга, и у меня, от чего-то восстает совсем не желание прибить ее прямо здесь, а нечто иное. Юбку эта поганка проигнорировала, оставшись в своих омерзительных шортах. Зато алый шейный платок она повязала на голову на манер банданы, собрав свои рыжие ведьминские космы, которые теперь похожи на пылающее пламя. И ботинки сменила на удобные туфли на плоской подошве, и теперь ее ноги кажутся еще длиннее.

– И что у нас сегодня на ужин?

– Папочка, а если не по нашей вине? Тогда ты будешь с нами постоянно. По рукам? – подает голосок Анютка. Господи, еще немного, и…

– Кстати, шутиха классная была. Норм грохнуло, с меня аж косынку снесло. Но я бы добавила еще дыма, для красоты. Потом научу, – совсем не реагируя на то, что я похож на синьора помидора в последней стадии гипертонии, говорит нахальная ведьма. Развалившись на соседнем со мной стуле. Настолько близко, что я чувствую ее запах, и могу вцепиться пальцами в ее тонкую шею. Надо уходить. Позвонить в эскорт агентство. Пусть мне подберут рыжую шлюху, с ногами длинной с транссибирскую магистраль. Надо уходить. Срочно. Но вместо этого я позорно сиплю, совсем не зная, как мне быть с этой мерзавкой. Обычно я загибаю тех, кто мне неугоден в бараний рог, а тут просто наваждение какое-то. – А вот с тазом… Фигня полная. Я так понимаю, что вы уже повторяться начали. Позорище. Кстати, я там сюрприз вам оставила, – фыркнула Люся, зачерпывая ложкой из тарелки Анютки ризотто, сморщилась, грохнула об стол ложкой. Мерзкая, наглая, противная…

– Боже, какая гадость. Я то думала мильярдеры хоть питаются нормально. Скажите, господин хороший. Вы что на детях экономите? Это же только свиньям давать. Ну, или охране вашей. Чтобы они хоть с голодухи службу несли нормально. Это что вообще?

– Прислуга ест в этом доме в кухне, – чеканю я каждое слово. Еще немного и я сорвусь. Эта девка действует на меня, как на быка красная тряпка. Я ее уволю, и тогда мои дочери совсем слетят с катушек, потому что я проиграю и мне придется быть с ними постоянно. Господи, за что? – И одевается прислуга согласно правилам моего дома. Я ясно излагаю? Юбка должна быть ниже колен, или брюки. На голове пучок. Рот на замке, и глаза в пол. Ваша обязанность ухаживать за девочками. Не комментировать мои приказы, не обсуждать еду и нашу с дочками жизнь. Вы – обслуга. Наемная служащая.

– Предельно, – дернула плечом нянька, даже не потрудившись поднять зад от стула. – Юбку можете сами надеть, и попробовать в ней заниматься детьми. Она, кстати, подгорела немного, чуть-чуть, совсем, к чертям собачьим, когда я, открыв шкаф, сдетонировала запал самодельного взрывного устройства, подложенного мне милыми крошками. Кстати, вы мне еще должны ботинки и куртку. Они тоже отправились в барахлиную вальхаллу. Повара я бы на вашем месте уволила, он определенно подворовывает, и в его квалификации у меня есть сомнения.

– Мой повар был шефом в Неаполе, – зачем я оправдываюсь перед этой мерзавкой? Девочки мои тоже. Вот уж чудо, восторженно притихли и теперь внимают нашей перепалке с любопытством и явно выжидая, что я дам слабину и пинка под шорты этой рыжей бестии.

– Неаполь то поди под Геленджиком который, – фыркнула Люся. Я вскочил с места, как ужаленный, уронил тяжелый стул, которы с грохотом обрушился на пол.

– Девочек вымойте и уложите спать. У меня дела, – проорал я, борясь с головокружением и мигренью, снова рвущей мой висок. – Аня, Яна, в комнату.

– Но папочка…

– Я сказал…

В этот раз малышки не стали спорить, юрко исчезли за дверью за доли секунды. Я медленно подошел к няньке, стараясь не дышать. Кажется весь воздух пропитался ароматом ярости и чертовой бабы. Адская смесь. Она и не дернулась, уставилась на меня своими желто-зелеными омутами, и губки скривила. Черт…

– До утра меня не будет, – выплюнул я в конопатую физиономию ядрометательницы. – Будьте добры, просто выполните свою работу. И учтите, я сегодня просто закрою глаза на вашу наглость, но…

– А вы куда? – о, боже. Она совсем отбитая? Или просто дура?

– Я не отчитываюсь перед челядью. Никогда.

– Ну, я то считала, что отец должен ночевать дома. Чтобы его дети были спокойны и уверены в своей нужности. А вы просто