На предельных скоростях - Ники Сью

class="p1">За спиной раздался скрип, кажется, дверь открылась. Затем послышались тяжёлые шаги.

– Что ты здесь делаешь, – пауза. – С ним?

Я сглотнула, капли воды теперь казались иголками, которые впивались в кожу рук. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежал голос: глубокий, холодный, но в то же время пробуждающий табун мурашек. У Ярослава был особенный баритон, который я сохранила, кажется, навечно в воспоминаниях. Это как с любимыми песнями, вроде уже приелись, хочется забыть, но только стоит заиграть мелодии, сразу понимаешь – она. Так было и с голосом Громова.

Расправив спину, я планировала поднять голову, но мужская ладонь оказалась на моей пояснице, буквально в нескольких сантиметрах от бедра. Меня прошибло током, который прошелся вдоль позвоночника, осев где-то в области сердца. Выждав несколько секунд, не знаю зачем, я выключила воду и резко крутанулась, встречаясь лицом к лицу с человеком, который меня бросил в школе.

Боже! Какой Яр все-таки высокий на фоне моих метра с кепкой. А еще ему чертовски шла черная рубашка, ее будто скроили под Ярослава. Каждая выточка подчеркивала спортивную фигуру, мужественные плечи. Ладно, стоп…

Зачем я разглядываю своего бывшего?

– И тебе привет, – произнесла я, сделав шаг в сторону. Громову пришлось убрать руку с моей спины.

– Это очень плохая идея, – Яр подался навстречу. Он уперся с обеих сторон ладонями о стол, на котором были встроены две прямоугольные раковины, закрывая мне ходы для отступления. – Беги домой, детское время уже закончилось.

Последнюю фразу Яр произнес до неприличия тихо, даже немного интимно, словно я была его единственной; девушкой, о которой он думал, засыпая в обнимку с подушкой.

– Как мило с твоей стороны, но я, пожалуй, сама решу, когда мне уходить и ложиться спать.

– Ты реально думаешь, что это великая любовь и у вас появятся детки? – с его губ слетел короткий смешок, словно поверить в то, что я могла понравиться крутому парню – невозможно.

– Где ты пропадал эти три года? – я скрестила руки на груди, чтобы между нами возникло хоть какое-то расстояние. Этот вопрос волновал меня слишком долго, пора его задать. И если не получилось тогда в клубе, то сейчас потерять возможность будет большим упущением.

– Ты не ответила, – Яр наседал, словно мы играли в войнушку, и он обязан был одержать победу.

– Ты тоже. Мы в равных условиях.

– Поверь мне, Андрея не интересуешь ни ты, ни твое милое личико, – он наклонился еще ближе, и теперь я могла ощущать мужское дыхание на своих губах. На мгновение я застыла, мысли в голове напоминали урну, где скопилось множество разнообразных вещей. Хаос. Вот это было максимально верное слово для описания моего состояния.

– Ты не ответил! – повторила я, ощущая себя той школьницей, которая как дура бегала в ожидании, когда же великий Ярослав Громов откроется ей.

– Иди домой, Абрамова, – Яр наконец-то отодвинулся от меня и засунул руки в карманы прямых черных брюк.

– Иди к черту, – выплюнула я, ощущая, как грудь заполняет обида. Не новая, ни в коем случае, старая; та, у которой должен был закончиться срок годности, но она продолжала жить в моей душе.

– Он тебе так сильно нравится? – и снова усмешка, полная неверия.

– А не может? – я отступила от раковины и сделала шаг навстречу к Яру. Посмотрела на него, гордо задрав подбородок. Он тоже не сводил с меня своих дымчатых глаз, напоминающих бездну, бесконечную и далекую. Воздух между нами будто сгустился, сделался плотным, настолько, что мне было тяжело дышать. Сердце замерло, подушечки пальцев похолодели. Но это было до боли приятное ощущение, я словно впервые за три года пришла в себя, ощутила, каково это – быть человеком.

– Он не такой как кажется, – кинул Яр больно раздраженно. Казалось, в эту фразу он заложил отвращение и злость. Губы его скривились, правда, всего на короткий миг, потом Громов принял свое излюбленное выражение лица “мне на все наплевать”.

– И что? Какая тебе вообще разница, Громов? – мне так хотелось, чтобы Ярик заговорил, чтобы поведал о своем прошлом, о причинах резкого отсутствия. Что тогда произошло, почему он исчез, почему продолжает молчать. – Только не говори, что ревнуешь?

Я расправила плечи и сделала еще шаг, теперь мы были на интимном расстоянии.

– Очнись, – Яр поддался ко мне, его губы оказались рядом с моим ухом. – Он никогда не заменит меня. Ни-ко-гда, Абрамова.

Я открыла рот, желая высказаться, напомнить, что вокруг этого Мистера Крутого парня мир не крутится. У меня даже возникло желание ударить его, воспоминания, как Яр поцеловал Соню тогда в школе, отразились горечью. Но Громов опередил, он не дал мне и секунды на ответный шаг. Развернулся и покинул дамскую комнату, оставив после себя опустошенность.

Проклятье…

Глава 5

Когда я опомнилась и выскочила в коридор, желая догнать Ярослава, то не обнаружила его. Более того, той компании за столиком тоже не было, скорее всего, они ушли все вместе. Плечи у меня опустились, я вдруг почувствовала себя какой-то опустошенной, в ногах появилась слабость, захотелось поехать домой, плюхнуться в подушку и проспать до утра. Потом, правда, я заметила Андрея и поняла, что так просто закончить вечер не получится.

– О, нам уже принесли чай, – буднично произнесла, усаживаясь на свое место. Только сейчас я осознала, что у меня замерзли руки и горячий напиток будет очень кстати.

– Да, взял на себя смелость выбрать ежевично-манговый. Надеюсь, ты любишь фруктовые? – он взял прозрачный чайник, в котором кроме заварки плавали еще ягоды, и налил в мою кружку.

– Наоборот, я их обожаю. Спасибо.

– У тебя все в порядке? – Андрей оперся локтями о стол, не сводя с меня пристального взгляда.

– Да… А почему ты… в смысле… – моя уверенность сыпалась, словно карточный домик. Казалось, Куприн видел больше, чем я позволяла: целил прямо в душу.

– Показалось, что ты немного загрустила. Ладно, как насчет пирожного?

– Для поднятия боевого духа? – пошутила я, обхватив кружку руками.

– Вроде того.

В итоге мы заказали корзиночки и еще минут сорок сидели, болтали о всяком разном. Я больше не оглядывалась, старалась посвятить всю себя человеку напротив и нашему свиданию. Правда старалась! Хотя, когда уже после Андрей предложил подвезти меня домой, я отказалась: сослалась, что мне надо заглянуть к подруге. Куприн, к счастью, не стал настаивать, молча проводил до такси, подарив нежный поцелуй в щеку на прощание.

Он был… хорошим. Да, пожалуй, это идеальное слово. Но когда я ехала в машине с самым отвратительным освежителем