Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов

— Я не могла не пойти с тобой. Жутко любопытно проверить твои слова в Солнечном павильоне.

— Эм? — недоумённо спросил я.

— «Стоит нам оказаться рядом, как вокруг начинает твориться совы знают что», — процитировала она.

Я погрозил пальцем:

— В прошлый раз, когда мы виделись… — продолжать я не стал, ибо это было не слишком прилично и достойно моего воспитания.

— Совы знают, что случилось, — даже усмешка у неё была обворожительна. — Хоть я и нисколько не жалею. Посмотрим, что выйдет теперь.

— Кажется, кто-то любит дёргать перья из разъярённой совы.

— Ну, зато никто не посмеет сказать, что мы живём скучно. Нет ничего более тоскливого, чем сотни лет прозябать там, где ничего не происходит.

— Ну да, — Капитан не скрывал, что слышал наш шёпот. — Для того, чтобы веселье никогда не заканчивалось, стоило родиться в Айурэ. Появиться на свет где-нибудь в унылой семейке Лиама, среди вересковых пустошей, овец и холода, где главное событие года — начало сезона ловли селёдки, та ещё пытка. Я благодарю Рут ежедневно.

— Ты не из тех, кто возносит ей молитвы, не говоря уже о ежедневных походах к алтарям, — тут же ответил я.

— Грязные поклёпы моих недругов, пытающихся очернить всё то немногое достойное, что есть во мне! — с театральным жаром заявил Август. — Не верьте этому человеку, ритесса! А… вот и наши друзья. Спокойнее, любезный!

Последние слова относились к Ларченкову, который откинул полу плаща, хватаясь за рукоятку топора, когда от кустов цветущего снежноягодника отделились три тёмные тени.

Я узнал слугу Капитана — Бёрхена и двоих из «Соломенных плащей» — Косточку и Колоска. Один с животом, нависающим над ремнём, руками толстыми и крепкими, способными гнуть подковы, другой — с лысой башкой, плоским лицом и унылым голосом человека, узнавшего о том, что смерть придёт к нему аккурат после обеда, в два пополудни.

— Однако, — сказал я. — Ты просто кладезь предусмотрительности, мой друг. Сразу понял, что Никифоров, скорее всего, ни при чём, но не стал мешать мне проверить и вспомнил о Бальде?

— Всё верно, мой друг, — в тон мне произнёс он. — И в отличие от Егора, Бальд проживает в своей сторожке с восемью братьями, каждый из которых тянул когда-то лямку в регулярных полках. Мне хотелось как-то уравнять силы, если возникнет недопонимание.

Вот уж прекрасно понимаю.

То, что Август скромно упомянул, как «сторожку», на самом деле было казармами для вспомогательной роты Девятого конного драгунского полка. Кроме двух длинных зданий из тёмно-бордового кирпича, здесь построили плац, стрельбище, манеж и почти с десяток разномастных зданий, начиная от кухни и заканчивая складами.

Но шестьдесят лет назад, после столкновения Великих Домов и некоторой… хм… так сказать… чистки, которую пришлось провести лорду-командующему, ибо стычки внезапно едва-едва не перешли в открытый бунт, тут всё оказалось несколько… заброшенным. Девятый конный, выступивший на стороне мятежников, был расформирован (это если вещи называть мягко, не вспоминая о сытых чайках в тот злополучный год), а территория сперва использовалась гвардейцами, но в итоге была передана под один городской фонд, помогавший ветеранам. Что там случилось дальше, я, признаюсь вам, не вдавался в подробности.

Теперь казармы, по сути, находились среди парка, почти что леса, который пожрал и плац, и манеж, а также уже заглядывался на несколько строений, пустив плющ по стенам и закинув кленовые ростки прямо на крыши.

Дом Бальда я посетил лишь раз, лет пять назад. Это была старая конюшня, выкупленная у города, перестроенная в квартиры и соединённая с трёхэтажным зданием, где раньше находились полковая кухня, столовая и совы пойми ещё что.

У входа стояла богатая карета, запряжённая четвёркой мокнущих лошадей, с терпеливой участью обречённых, переносящих мерзкую погоду. Моё сердце ёкнуло, я на очень краткий миг ощутил себя маленьким, беспомощным, подслеповатым ботаником. Спасибо проклятущей личинке, оставившей в моей голове след, о котором уж я точно не просил.

Карету я узнал из чужих воспоминаний. Именно она стояла в ту злополучную ночь у «Берёзы» и увезла Калеви Тоя с товарищем в особняк, из которого он вернулся человеком, заражённым гнилью.

Я не колебался, сказав всем:

— Опасность.

И чтобы не объяснять долго, сократил историю до минимума:

— Этот экипаж был на службе у тех, кто притащил к нам Медоуса.

— Уверен?

— Золотые вензеля на дверях, чёрное дерево, алые обода. Допускаю, что каретник мог сделать две одинаковые, но очень сомнительно.

Никто ничего не спрашивал и не уточнял.

— Трое к чёрному ходу, — ровным тоном отдал приказ Капитан. — Ждите, и если кто выскочит, по возможности, стреляйте в ноги.

Бёрхен, Колосок и Косточка, оскальзываясь на жирной грязи, поспешили вдоль кирпичной стены, скрывшись во мраке.

— Сделай так, чтобы они не смогли сбежать, — приказала Ида.

Ларченков мгновение смотрел на неё, достал из сапога крепкий короткий нож, перерезал ремни упряжи, обращая экипаж в непригодный для езды. Если кто-то попробует улизнуть на карете, его ждёт большой неприятный сюрприз.

Я помнил об уроде из Серебряной ветви, которого убила Оделия, но Рут порой умеет гадко шутить. Вдруг есть ещё один, точно такой же, поэтому предупредил:

— Там может быть колдун.

Ида и Болохов сунули руны в рот, глядя друг на друга, словно в молчаливом диалоге разделяли между собой ресурс солнцесвета.

— Волшебный вечер. Мы явно не ошиблись адресом, — Капитан с предвкушением обнажил шпагу. — Надо решить, как войдём в обитель приключений.

— Предлагаю просто постучать, а после смотреть по обстоятельствам. — Я вытащил Вампира из старых ножен.

Кучера на козлах не было, но Ларченков заглянул в экипаж на всякий случай, не желая никого оставлять у нас за спиной. Буркнул: «Их может быть много. Раз уж мы здесь, на мне ответственность за вашу жизнь, ритесса. Держитесь, пожалуйста, за мной». Телохранитель встал стеной перед Идой, закрывая от любой опасности.

И напомнил на случай появления возражений:

— Вы обещали.

Она чуть нахмурилась, но не перечила, признавая его право делать то, за что платил деньги её отец.

Признаюсь, я бы тоже не возражал, если бы передо мной двигалась стена. Очень удобно. Так сказать, наполняет уверенностью.

Свет, точнее его отблески, заметный только на втором этаже в одном из дальних окон. Весь остальной дом, казалось, спал. Я бы так и подумал, если бы не всеми покинутая карета.

Дверь распахнулась прежде, чем