Тридевятое. Книга первая - Ирина Кизимова

— Милый мой, Иван-царевич, это же очевидно. Я говорила тебе, что Кощею чуждо милосердие, он обманул тебя.

Иван затих, глядя на девушку, та ласково пригладила ладонью его взлохмаченные золотые кудри.

— Если бы слова Бессмертного были правдой, я бы уже была свободна. Разве наша любовь не достаточна крепка?

Василиса шагнула к нему вплотную и осторожно обняла, щекой прижимаясь к груди, Ивану показалось, что он чувствует её горячие слёзы, просачивающиеся сквозь рубаху. Вмиг сомнения, зарождённые чародеем, пропали, и на душе стало совестно.

— Прости меня, моя ненаглядная! — повинился юноша, обняв девушку в ответ, крепко прижимая к себе. — Я не должен был ни на секунду сомневаться в тебе!

Василиса всхлипнула, уткнувшись в его грудь, и что-то бессвязно пробормотала.

Иван осторожно взял её лицо в свои руки, сцеловывая жаркими поцелуями горючие слёзы.

— Пожалуйста, прости. Я больше никогда не усомнюсь в тебе. — шептал он, успокаивая свою возлюбленную, пока та наконец не прошептала, что ему не о чем волноваться, и их губы не слились в сладком поцелуе.

Иван прижимал девушку к себе как величайшую драгоценность, как он мог усомниться в ней, поверив лживым словам Кощея Бессмертного?

Через какое-то время Иван сидел подле лавки, за которой мерно постукивая веретеном пряла Василиса. Кровь запеклась на губе, рана всё ещё немного болела, но совсем отдалённо, вероятно, помог отвар, который прикладывала к ране Василиса.

— Что нам теперь делать? — внезапно спросил Иван, завороженно наблюдая за работой любимой.

— Царя-батюшку проводят завтра, мы должны с ним попрощаться. — отозвалась девушка, не отрываясь от работы.

— Я говорю о твоём проклятье.

Она вздохнула, веретено на миг дрогнуло в её пальцах:

— Боюсь, что у нас есть два выхода. — она отложила работу в сторону, взглянув на мужа. — Или я остаюсь лягушкой до конца дней своих, и мы сможем быть вместе только ночью…

— Или? — спросил Иван, ощущая, как молчание со стороны Василисы затянулось.

— Или, как я уже говорила, должен умереть тот, кто наложил проклятье. — договорила она.

— Но ведь, Кощей Бессмертный бессмертен.

— Никто не бессмертен, Иван. — покачала головой Василиса. — Это непросто, но есть способ покончить с ним раз и навсегда.

— Ты уверена, что нет другого пути? — с надеждой спросил он.

— Если бы я его знала… Но Кощей отказывается говорить нам правду, ты сам слышал его байки про истинную любовь.

— И всё же убийство — это неправильно.

— Ты всё ещё считаешь, что мы можем чего-то добиться от Кощея разговорами?

Иван застыл подле лавки уже не слыша, что говорила ему девушка. Сердце разрывало на части, ведь при всей своей любви к Василисе и желанию помочь ей избавиться от проклятья, он не был готов пойти на убийство чародея. В голове пронеслись обрывки воспоминаний, вызванные яркими образами Глеба, Яны, вредного кота Баюна…

«А это Кощеев преемник, Глеб»

«Пришёл в себя наконец. Двое суток лежишь тут как кисейная барышня»

«Глеб всегда строит из себя этакую язву, а на деле сама доброта.»

'— Значит, тебя спас Кощей Бессмертный? А Глеб тебя в отсутствии чародея защищает?

«— А ты думал — Кощей может только красных девиц похищать? Сдались они ему? Чего умеют⁈ Рыдать только по лавкам на судьбу незавидную да ругать мужиков непутёвых! Другое дело я — и хорош, и силён, и собеседник отличный! Ничего-то ты не знаешь Иван-царевич.»

…

«Ты первый, кто назвал меня другом»

…

Недавняя обида на мрачного чародея начинала стираться из его памяти.

Дела обстояли намного сложнее, чем во времена, когда он покидал царский терем и был готов на всё лишь бы снять с Василисы проклятие.

Голоса роились в голове Ивана, не давая сосредоточиться. Если он убьёт Кощея Бессмертного, то кто останется рядом с Глебом?

Баюн? Но он кот и бесполезен в банальных человеческих делах.

Яна? У девушки своих забот хватает! Она тоже ограничена своим обучением у Бабы-Яги, которая, судя по народной молве, персонаж не самый приятный, и может держать ученицу в ежовых рукавицах.

Кощей для Глеба не просто учитель. Это его семья.

И, кроме того, так ли плох Бессмертный, как о нём говорят? И Глеб, и Баюн, возможно, живы-здоровы, благодаря ему.

…

— Иван, ты в порядке? Все хорошо, Иван? — Василиса обеспокоенно опустилась на пол рядом с ним, осторожно тряся за плечо, выводя тем самым из потока мыслей.

— Прости меня. — прошептал он, не поднимая глаз на девушку. — Мне нужно подумать.

— Я знаю, Иван, ты очень добрый, и не хочешь причинять вред никому, даже такому злодею как Кощей.

— Дело не в этом.

— А в чём?

Забыв о том, что его губа всё ещё не зажила, Иван прикусил её и поморщился от боли. Почему он не говорит ей о том, что произошло в тереме тёмного чародея?

— В чём дело, Иван? — ещё раз спросила Василиса, а затем внезапно убрала от него руку и прошептала. — Ты что-то от меня скрываешь.

Иван вздрогнул:

— Конечно, нет. Просто мне нужно время подумать.

— Расскажешь, что произошло во владеньях Кощея? Тебя больше полумесяца в Царьграде не было, я места себе от волнения не находила.

— Прости, что заставил тебя так переживать, прости за всё… — поник Иван. — Но Кощея Бессмертного не оказалось дома, пришлось ждать прямо у него под дверью.

— Вот как. — недоверчиво протянула девушка. — А в его терем ты не заходил?

— Было закрыто. — развёл руками царевич. — В его владеньях темно, поэтому я совершенно потерял счёт времени.

— Ты прав, там действительно неприятно находиться. — поёжилась Василиса. — И прости, что давила, тебе действительно стоит подумать, Иван-царевич. Но, к сожалению, убить Кощея Бессмертного — единственный способ вернуть мне полностью человеческий облик.

— Ты точно уверена, что есть только этот способ?

— Есть пророчество, в котором говорится, что лишь истинно чистая душа способна погубить Кощея Бессмертного. Смерть его посреди Синего моря…

— Хорошо, я подумаю над этим. А сейчас мне нужно проверить состояние Прохора. — прервал её царевич, поднимаясь с места.

— Ты действительно тот самый… — проводила его взглядом Василиса. — Не представляешь, сколько я тебя искала.

Иван с удивлением взглянул на жену, но та лишь пожала плечами:

— Сложно вспомнить,