Магия без памяти - Мила Морес

в трубку. — Ему нравятся рыжие! У тебя мало шансов остаться с ним надолго, поняла меня?!

— Побольше, чем у тебя, — я вошла во вкус, мы боремся за то, что ни одной из нас не принадлежит. И такое чувство, будто от исхода этого разговора действительно зависит то, с кем останется мистер Нотрил. Захотелось сказать нечто такое, после чего она наверняка перестанет ему звонить. Пока я думала, девушка сама дала мне подсказку.

— Я тебя разочарую, девочка, — сейчас она раскроет мне еще один секрет моего преподавателя, стало интересно, — он ни с кем не встречается долго, потому что влюблен в одну единственную. И если ты — не она, то станешь очередной в его списке! Как он там говорил… — она думает, а я уже знаю, что она скажет, — он ждет свою предначертанную, любовь всей жизнь. Так что обломись, овца!

— Сама обломись, курица, он уже нашел ее. И это я!

— Не верю!

— А это уже твои проблемы! Больше никогда сюда не звони! Поняла меня? Береги свои рыжие патлы, иначе я их сожгу, а затем привяжу тебя голую к дереву и натравлю муравьев, чтобы они медленно и с наслаждением тебя жрали!

Звонок оборвался. Я довольно улыбнулась, подняла голову и встретилась глазами с мистером Нотрилом, стоящим в дверях. Он, как обычно, в футболке и штанах, молча наблюдает за мной, выражение лица озадаченное, подозреваю, что стоит он там уже давно. Я отложила телефон на край стола, повернулась лицом к ноутбуку. Щеки постепенно краснеют, наверное, и шея уже в красных пятнах. На моей коже стыд проявляется моментально, а сейчас мне хочется провалиться сквозь землю.

Хм… Может заставить его забыть все, что я наговорила той девушке? Я ведь ей угрожала, да еще и представилась девушкой мистера Нотрила, не какой-нибудь, а той самой…

— Спасибо, Лаури, — мои мыслительные истязания прервал преподаватель, — теперь она точно не будет мне звонить.

— Не за что, — ответила со скромной улыбкой, — я заблокировала ее номер. Знаете, что так можно? Конечно, знаете, вы ведь Рокса в моем телефоне блокировали. Тоже рекомендую пользоваться этой функцией, помогает от всяких назойливых рыжих барышень.

Он усмехнулся, опустил взгляд на свои руки, затем снова посмотрел на меня, как-то странно прищурился. Когда он так делает, становится не по себе. Это прищуривание будто помогает ему меня сканировать. И какие он там выводы делает?

— Не хочешь прогуляться? — он закончил мыслительный процесс и взглянул вопросительно. — Я люблю гулять по вечерам по незнакомым улицам, бесцельно бродить по городу. Это расслабляет и в то же время позволяет подумать.

— С удовольствием, — я приподнялась.

— Нужно переодеться во что-то теплое.

По легкому жесту рукой на нем оказался свитер под горло и пальто, брюки, видимо, тоже сменились. Я так и осталась в джинсах и футболке, он задумчиво меня осмотрел, сделал ещё один жест, и на мне появилась теплая одежда: брюки, джемпер, кожаная куртка, ботильоны. Все из моего нового гардероба, из набора Алиты.

Он взял мою ладонь, и мы переместились на темную улицу. Шагаем неспешно по тротуару, я жадно втягиваю влажный воздух. Приятно вот так идти, не зная куда, не имея определенной цели. Ощущаешь полную расслабленность и свободу. Мне все еще стыдно из-за того, что я наговорила звонившей девушке, но я делаю вид, что ничего такого не было.

Спустя долгое время, пока мы молча гуляли, я поняла, что моя рука так и осталась в широкой мужской ладони. Наши пальцы греются друг о друга, и отдергивать руку мне хочется меньше всего.

Я так часто думаю о мистере Нотриле, что в жизни воспринимаю его как своего мужчину. Заигралась я совсем, начала верить в то, что я могу быть его предназначенной. Он этого не отрицал, хотя и не подтверждал. Но если бы у него была другая девушка, он пропадал бы рядом с ней, но все вечера он проводит дома, в моей компании. Я боюсь, и в то же время мечтаю о том, чтобы все было именно так, чтобы я была той самой.

— О чем ты мечтаешь, Лаури? — спрашивает преподаватель, все так же держа мою ладонь в своей. Он будто подслушивал мои мысли.

— Ни о чем, — ответила быстро, лишь бы скрыть настоящие чувства.

— Такого не бывает. Все о чем-то мечтают, — он загадочно улыбается, всматриваясь в огни на реке, вдоль которой мы гуляем. — Если не скажешь, применю заклинание правды, тогда ты точно расскажешь мне все, — глаза задорно блеснули.

— Не надо, — говорю с притворной боязнью.

— Тогда скажи, о чем ты мечтаешь.

— О планшете, — начинаю с материального, об этом говорить проще, — у меня был когда-то такой, модный, с большим экраном, но сестры его разбили от зависти, так что сейчас я коплю на такой же, думаю, на новый год куплю. Я же почти не трачу деньги, которые вы мне платите, живу за ваш счет.

— О чем еще мечтаешь?

— Теперь ваша очередь. Я сказала одно, скажите и вы, о чем мечтает человек, у которого все есть?

— О любви, — ловит мои глаза, я смущенно отворачиваюсь. — О настоящей и взаимной, чтобы до дрожи на кончиках пальцев, до умопомрачения.

— И до мурашек и бабочек в животе?

— Да, именно так, — он смеется. — О чем ты еще мечтаешь?

— Тоже, наверное, о любви.

— Наверное?

— Да, о такой, которую вы описываете в своей работе. Хочу, чтобы меня любили так, как вы любите свою предназначенную, — проговорила быстро и прикусила язык.

— Все будет, Лаури, обязательно будет. Я мечтаю о том, как буду просыпаться каждое утро в постели со своей предназначенной, как однажды мы поженимся и заведем детей. Для начала двоих, а потом будет видно.

— А если она не захочет? Имею ввиду детей.

— Почему? Мне кажется, все женщины хотят завести детей. Разве нет?

— Не могу сказать за всех, но думаю, если ваша предназначенная еще совсем юная, то она не думает об этом. И вообще мир меняется, девушки мыслят не так, как было двадцать лет назад. Многие хотят строить карьеру, посмотреть мир, насладиться свободной жизнью, а уже потом все остальное.

— А ты, Лаури? Ты тоже хочешь всего этого? И что ты подразумеваешь под свободной жизнью?

— Я хочу закончить академию и получить работу в башне, чем выше этаж — тем лучше, хотя и понимаю, что с моими оценками я вряд ли могу рассчитывать на что-то, но можно начать с самого низа. Я сделаю карьеру, а уже потом, лет через двадцать-тридцать подумаю о семье. Хочу сама за себя все