Тридевятое. Книга вторая - Ирина Кизимова

в глазах просветлело. Иван кивнул в знак благодарности, а Василиса приступила к исцелению Варвары, что отнекивалась, но всё же позволила подруге заняться покусанными ногами. Когда с насущными проблемами было покончено, колдунья заняла место напротив Ивана и Власи, рядом с ней расположилась богатырша, всё ещё виновато глядя на давеча покалеченную русалку.

— Я больше не потерплю, чтобы мне кто-то врал.

— Я приму снадобье, как и Варвара, оно действует так, что ежели принявший его человек слукавит, то испытает боль, которая будет страшнее самой смерти.

Не дожидаясь одобрения, она отпила из маленького хрустального сосуда и протянула его Варваре, закинувшей в себя остатки.

— Я хочу знать всё с самого начала. От момента, как ты присоединилась к Сёстрам до ритуала, что сотворил Глеба.

— Это будет длинная ночь.

— От твоего рассказа зависит, станем ли мы с Власей вашими союзниками. Я нужен вам больше, чем вы мне, так что начинай.

— Сие правда, ты избранный самим Чернобогом, посему мы сделаем всё, что в наших силах, дабы быть рядом. — заверила его Варвара, зелье внутри неё уже начало действовать.

— Расскажу всё, что знаю.

Степные ночи зимой были особенно холодными, посему Василиса развела костёр и, поддерживая его магией, начала своё повествование.

Глава 10

Василиса

В Вечорках деревенские вставали засветло, многие начинали тяжёлую работу в полях ещё до первых петухов. Лето нынче выдалось особенно жарким, нещадно губя колосившиеся посевы будущего насущного хлеба. Василиса тоже встала спозаранку и, наскоро умывшись, заделала отросшие русые волосы в аккуратные косы. Как обычно решив не завтракать, она скорее выскочила за порог.

Останавливать девочку было некому. Мать унесла бушевавшая в роковой год неведанная хворь, а отец месяцами не появлялся дома, полностью отдавшись служению царю-батюшке после смерти своей наречённой.

Василиса махнула рукой, выбравшейся во двор древней, но всё ещё твёрдо держащей косу в руках бабке Бажене, что, заметив девчушку, неодобрительно закряхтела.

— Васька! Опять схуднула что ль? Держи хоть кулебяку с капустой, а то скоро совсем пропадёшь.

— Благодарствую, бабуль.

Василиса схватила угощение и, жуя незамысловатый завтрак на ходу, заспешила к окраине деревни.

— Васька! — окликнул её ведущий мимо пятнистую коровку пастух Мирон. — Опять с самого утра к ведьме таскаешься! Возьми молока что ль. А то вон какое лицо бледное.

Он отстегнул запасной бурдюк с пояса и протянул девчонке.

— Благодарствую, дядь!

Сладковатое молоко приятно заиграло на языке, дополняя капустный вкус свежеиспечённой кулебяки. А Василиса устремилась к знакомому одинокому домишке, где жила её добрая наставница. Она потрепала по чёрной шёрстке сидящего на хиленьком заборе кота и юркнула в приоткрытую дверь покосившейся избушки.

— Бабуль, я пришла. Чего сегодня за дела у нас?

— Ишь какая прыткая егоза. Ток петухи пропели, а ты уж тут как тут.

— А чего дома без дела сидеть? Тебе-то я точно пригожусь.

— Оно верно. — согласилась старушка и захлопотала у печи. — Завтракать будешь, Васенька?

— Я уж по пути к тебе, бабуль, поела.

— Ты ж с роду к печи не суёшься.

— Бабка Бажена да дядька Мирон гостинцы всучили.

— Отрадно, что любят тебя нашинские. Но кашу всё равно поешь, одним пирогом сыта не будешь!

Василиса пожала плечами и села на лавку, наблюдая за наставницей, что привычно суетилась у печи.

— Бабуль, знаешь чего?

Та одобрительно хмыкнула в ответ, мол продолжай.

— Я ж теперь огонь на ладошке развести могу, мигом дрова в печке поджигаются!

— С даром сильно не балуй, Васька. Ежели из-под контроля выйдет, кто деревню тушить будет?

— Оно верно, конечно… Но как я контролю научусь, если его использовать не буду?

— Используй тот, что вреда причинить не может. Целительство али помощь земле-матушке. А огонь — то дело опасное, лучше в узде держать.

— А если нечисть опять нападёт? Я ж своей силой мужикам помочь могу!

— Не бабское это дело, Васька. Твоя забота мне помогать людей лечить да по мелким нуждам дар использовать. К нечисти не сувайся!

— Так ведь говорят, Кощей Бессмертый вновь войско собирает, глядишь, скоро на Царьград двинется, а Вечорки первые у него на пути.

— С сим пусть взрослые разбираются, неча малявке в бой лезть. Ешь скорей, нам ещё оберегов надо наплести.

Василиса обиженно уткнулась в чашку, без интереса ковыряясь в каше. Наставница хоть и была добра к ней да приглядывала, всё же опасалась. Дар рос с каждым днём, и девочке всё сложнее было его сдерживать.

— Васька, возьми корзинку да располагайся. Оберег плети так же, как и в прошлый раз, да побольше силы в него вкладывай, иначе толку никакого.

— Ага. — буркнула Василиса, садясь за плетение.

— Ты пока слишком мала, дабы понять. Но лучше сидеть плести обереги да собирать целебные травы, чем идти к тем же Сёстрам.

— Чего ещё за Сёстры? — тут же заинтересовалась Василиса, оторвав взгляд от шерстяных ниток.

— Так называют себя объединившиеся в сестринство колдуньи, они обучают новых преемниц премудростям магии и учат сражаться. Однако после того, как девушка становится Сестрой, жизнь больше не принадлежит ей, она становится общей.

— Здорово! Значит они могут обучить меня контролировать дар?

— Вася! Толкую ж, что не просто так они девок учат. Опосля будешь обязана подчиняться воле Главы и делать всё, что она накажет во имя общего дела.

— А что за дела такие?

— Блюсти порядок, сражаться, лечить. Делать всё для блага нашего мира.

— И чем плохо быть Сестрой?

— Тем, что от настоящей Василисы ничего не останется.

— Но ведь это во имя мира. Представляешь, сколько всего я могу сделать со своим даром, бабуль⁈ Скольким людям могу помочь!

— Доброе у тебя сердце, Васька. Да только мала ты ещё, не понимаешь, в чём опасность.

— Опасность в том, что однажды я не смогу сдержать свой дар.

Старушка нахмурилась и забормотала что-то себе под нос. Обычно это значило: дальше с ней говорить не намерены…

Василиса поникла, глянув на неказистый оберег в руках. Она отвлеклась на разговор с наставницей и сплела какую-то жуть. Как же теперь всё переделать?..

День медленно клонился к вечеру, а оберегов в корзинке порядком прибавилось. Травница одобрительно цокнула языком, принимая работу ученицы. С каждым разом девочка плела всё лучше и лучше, вскоре можно будет переходить к ткачеству.