Одиночество менестреля - Владислав Адольфович Русанов

волю чувствам тогда, когда лишь холодный рассудок способен помочь выстоять и победить. — По мнению Реналлы, глава Дома Бирюзовой Черепахи умел подбирать нужные слова. Не зря же его Дом богатством и силой уступал лишь пятёрке Высоких Домов Аркайла. Он умел держать в узде вассалов, добиваясь повиновения тогда, когда дело, казалось, катилось к открытому бунту. Даже наёмники, гордые и своенравные, прислушались и слегка смягчились. Разгладились морщины, расслабились гневно сжатые челюсти и пальцы, готовые вцепиться в оружие. — Пран Жерон выступил с обвинениями. Очень серьёзными. Её светлость выслушала их. Сейчас она объявит приговор, в справедливости которого я уверен, каким бы он ни был. Прошу всех присесть и выслушать её светлость.

Заскрипели табуреты, застучали ножками. Заскрипели перевязи и сапоги, зазвенели шпоры, ударяясь об оковки ножен.

Кринтиец на долю мгновения оглянулся, нашёл глазами Реналлу. Кивнул, соглашаясь с какими-то внутренними мыслями, но палаш с колен не убрал.

— Итак, достопочтенные праны, — заговорила Кларина, дождавшись, пока воцарится хоть какая-то тишина. — Я выслушала сторону обвинения. Я понимаю возмущение и негодование истца. Я слышала слова оправдания со стороны ответчика. Мне по-прежнему непонятен мотив убийства. Ведь если пран Этуан застрелил юного Толбо, то у него должен был найтись повод. Что же могло толкнуть моего кузена на убийство? Деньги, власть, ссора из-за женщины? Нет. У них не могли возникнуть споры по упомянутым мною причинам. И, тем не менее, Толбо альт Кузанн мёртв. Кровь юноши из старинного рода, отпрыска одного из Высоких Домов Кевинала взывает к отмщению. — Герцогиня-регентша в такт словам постукивала веером по ладони левой руки. — Что мы имеем? Слова моего кузена, главнокомандующего армией Вожерона, благородного прана, который был рядом со мной в радости и в беде, с одной стороны. У меня не было поводов усомниться в его честности. Возможно, излишняя горячность, свойственная юности, мешает ему принимать наиболее правильные решения, что касается войны. Именно для этого тылом и снабжением армии занимается мой благородный отец пран Клеан альт Баррас, а в тактике и стратегии помогают опытные военачальники — капитаны Рот. Но пран Этуан честен и искренен в своих словах и поступках. Он отрицает свою причастность к убийству Толбо альт Кузанна и к нападению на резиденцию Роты Стальных Котов. Отрицаете, пран Этуан?

— Отрицаю, ваша светлость.

— Принимается. Обвиняет его капитан Жерон альт Деррен — воин и дворянин, в чьей честности у меня не было повода усомниться. Ни на единое мгновение. Однако обвинение опирается на свидетельство некой особы, чей супруг был уличён в предательстве. В подлом предательстве. Вступив в наш союз, когда это казалось выгодным, он легко и без угрызений совести выдал нас властям, когда решил, что сможет таким образом добиться почестей при дворе и повышения по службе. Она приехала сюда по воле главы тайного сыска Аркайла. Возможно, после пран Гвен изменил своё отношение к Домам Серебряного Барса и Чёрного Единорога, в чём и пытался убедить нас по мере сил. Но отправляя сюда прану Реналлу из Дома Лазоревого Кота, он ещё находился на государственной службе. Зачем? Какое задание она получила?

— Клянусь именем Вседержителя, — осипшим голосом произнёс пран Гвен, — я не давал пране Реналле никаких заданий.

— Будем считать, что я вам поверила. И, тем не менее, она свидетельствует против моего родственника и военачальника. И настаивает на своих словах. Вы настаиваете, прана?

Больше всего Реналле хотелось очутиться далеко-далеко отсюда. Лучше всего, в родительском замке, но можно и у праны Нателлы, лишь бы укрыться от десятков прожигающих тебя взглядов. Она встала, одёрнула платье. Искушение отказаться от своих слов было столь велико, что слова сами рвались с языка.

Но как можно отказаться?

Предать офицеров и солдат Роты Стальных Котов, которые поверили ей, поддерживали, защищали? Порой даже ценой жизни…

Предстать перед всеми лгуньей или, того хуже, засланной шпионкой, сеятельницей раздоров? Тогда пран Гвен альт Раст расшибётся в лепёшку, доказывая искренность намерений и дружелюбие, но кто ему поверит? И что бы сказал отец, ветеран многих сражений, ревнитель дворянской чести, всегда заявлявший, что лучше умереть, чем бежать с поля брани.

— Я настаиваю на своих словах, ваша светлость, — проговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал слишком уж сильно. — Готова принести присягу на священном писании, ибо класться грешно. Я видела прана Этуана альт Рутена своими собственными глазами и не спутаю его ни с кем иным.

— Принято, — кивнула Кларина, резко развернув и сложив веер. — Итак, в отсутствие иных доказательств, кроме слов обвинения и ответчика, я не в силах дать однозначного решения по данному делу. Любой мой приговор может быть справедливым или не справедливым. — Пран Жерон подался вперёд, намереваясь что-то сказать, но герцогиня-регентша опередила его. — В стародавние времена в подобных случаях судьи не стыдились прибегать к Божьему суду. Если человеческий разум не в силах найти правого и виноватого, то всевидящее око Вседержителя может помочь ему, явив знак. Я назначаю Божий суд!

— Божий суд? — удивлённо переспросил пран Клеан. — Неожиданно! Но, возмжно, это единственное приемлемое решение.

— Прошу прощения, ваша светлость, — мягко вмешался отец Реми. — Вы желаете прибегнуть к ордалии? К испытанию огнём или железом?

Реналла ощутила, как сердце её уходит в пятки.

— Нет, — отвечала Кларина. — Я назначаю поединок.

— Что за странное решение! — Возмутился капитан Жерон. — Но если Этуан может взять в руки шпагу, то…

— Прана Реналла может выставить место себя бойца, — пожал плечами глава Дома Бирюзовой Черепахи.

— Из моей Роты?

— Нет, капитан. Ведь устав запрещает бойцам вашей Роты участвовать в дуэлях до окончания боевых действий. — Реналле показалось, что если яд, содержащийся в этих словах самозваной герцогини, вылить в океан, то все чудовища выбросятся, спасаясь, из пучины вод на берег. — Но и прану Этуану я не позволяю лично участвовать в судебном поединке. Он — главнокомандующий. Его жизнь и здоровье принадлежат Вожерону, а следовательно, мне, как правительнице.

— Кузен Виго мог бы взять на себя эту почётную обязанность, — улыбнулся Клеан альт Баррас. — Он не находится на военной службе в настоящее время. Но я ценю его как советника и наперсника детских забав. Вы не против, кузен Виго?

Пран с лошадиным лицом оскалился, очевидно, изображая улыбку. Встал.

— Почту за честь, кузен Клеан.

— Остаётся выяснить, кто же будет отстаивать честь праны Реналлы,