Путь Инквизитора. Том третий. Божьим промыслом - Борис Вячеславович Конофальский

дворе не говорят, а говорят лишь про эту Софию фон Аленберг, — Волкову стало как даже неприятно.

Его победа при штурме лагеря, его уход от неминуемого разгрома, его ночной переход через реку и трёхдневный марш без обоза по ледяной дороге показались ему какой-то мелкой и далёкой суетой на фоне тех эпических событий, что происходили при дворе. Какие ещё победы, какие марши?! У герцога новая фаворитка! Фаворитка, которая меняет весь его двор!

Генерал наконец показал лакею на поросёнка: положи-ка кусочек. И пока он думал обо всём услышанном, графиня снова заговорила:

— Так это ещё и не все новости. Есть ещё и поважнее случай.

— То есть новая фаворитка герцога — не главная новость? — спросил барон, отрезая себе нежнейшей свинины.

— То для всех придворных главная. Для Карла — нет. У него теперь новая забота.

— Ну уж не томите.

— Маркграф Георг помер.

Волков пристально посмотрел на Брунхильду. Поначалу он даже не понял, о ком она говорит.

— Георг фон Цоллерген, — поясняла графиня, но это пояснение мало помогло генералу. Это имя он, конечно, слыхал. Но и только. И тогда она продолжала: — Курфюрст Винцлау и Эддена Георг Второй, маркграф Винцлау фон Цоллерген, убился на охоте, не оставив после себя наследника мужеского пола, а лишь жену и двух дочерей.

Генерал смотрел на красивую женщину, сидевшую перед ним, слушал, с какой лёгкость она произносит имена и титулы, и диву давался. Когда он встретил её, то была молоденькая и смазливая деревенская шалавёнка, не умеющая даже читать. А сейчас поди ж ты: великие имена и титулы от зубов отскакивают, словно она всю жизнь называла их. Словно выросла среди этих имён. Впрочем, она и сама теперь графиня и делит ложе с таким же курфюрстом, как и почивший некий фон Цоллерген.

— И что же всё это значит? — спросил он у графини.

— Ну как же… Я вам только что сказала, что помер он, не оставив наследника мужского пола. Остальные наследники почившего — то всё ветви не первые, на титул маркграфа прав не имеющие. Да и семья эта в маркграфстве пришлая. Теперь все захотят усадить на маркграфство своего человека. И император в первую очередь. Карл сие допустить не может. Они с Цоллергеном были союзники. А теперь… Уж не знаю, что и будет. Карл говорит, что у них с императором был договор о праве женитьбы. Но императорский дом всё равно хочет заиметь своего князя-выборщика.

— А что же маркграфиня? — спросил барон, хотя и понимал, что в этакой ситуации женщину спрашивать не будут. Кого ей женихом назначат, за того замуж и пойдёт.

— А что маркграфиня? Она хоть и урождённая Винцлау, женщина рода старого, княжеского, но что она сможет. За ней, конечно, своя сила имеется, земельных наделов у неё в Винцлау и Эддене предостаточно, рыцарства своего тоже. Вот только курфюрстом она быть не может! Так что уж точно не ей и не её родне решать, за кого идти замуж. Пойдёт, за кого решат первые лица империи да утвердят то решение святые отцы.

— Откуда вы всё это знаете? — удивлялся генерал.

— Так хожу за Карлом на его советы, сижу в уголке, делаю вид, что вышиваю, вино ему наливаю, а сама же слушаю всё, что говорят, — сообщила Брунхильда, хитро поглядывая на «братца». — И про войны, и про политику разную, — хвасталась красавица.

— Вам бы такой хитрости ещё и в денежных делах, — произнёс он с укоризной.

На что красавица лишь вздохнула. Волкову то, что герцог пускает её на свои советы, нравилось. Вот теперь и он был осведомлён о всех делах при дворе. Но всё равно некоторое волнение в нем не угасало. Почти никогда не угасало. Он волновался, что когда-нибудь при дворе вскроется то, что она ему никакая не сестра, а девка кабацкая, что он подобрал в забытом Богом Рютте. И что в таком случае всё её состояние и поместья, и её титул, и титул её сына будут тут же оспорены жадной семейкой Маленов. Этот клубок змей только мечтать может о таком счастье. Сама Брунхильда будет отправлена на плаху. Уж они этого добьются, а обер-прокурор будет только рад такому делу. А самому генералу придётся бежать. Так что волноваться ему было о чём. Иной раз он думал, что эта затея с выдачей Брунхильды за графа Малена опасна, но пока всё шло на удивление хорошо. Место при дворе графиня занимала очень высокое. И этого, надо было отдать ей должное, Брунхильда добилась не только постелью. Не только.

— Агнес пишет тебе? — спросил Волков. — Или ты ей?

Агнес — это была ещё одна его тревога. Чуть менее острая тревога, чем графиня, но это лишь потому, что Агнес была значительно дальше от него. Однако и из Ланна до него могли докатиться неприятности, если вдруг про Агнес что-то узнает Святой Трибунал.

— Пишет, — сразу ответила графиня. — Всё хорошо у неё.

— Всё хорошо? — не очень верил барон. — Это она тебе о том пишет?

— Так я и сама видела.

— Видела? — Волков перестал резать мясо.

— Видела, — спокойно отвечает Брунхильда. — Месяц назад я ездила к ней в Ланн.

— Ты ездила к ней? — генерал удивляется ещё больше. — И даже мне об этом не сказав?

— А что же мне, нужно у вас разрешения спрашивать, чтобы повидаться с сестрой?

«С сестрой?». Волков вообще положил вилку и нож на тарелку. Сестрой она Брунхильде быть не могла, так как графиня числилась Волкову «сестрой», а Агнес была ему «племянницей». Но даже если она и называла Агнес сестрой, то… Он внимательно глядел на графиню, желая слышать пояснения:

— И как же поживает ваша «сестра»?

— Прекрасно поживает, ест на серебре, нужды точно не ведает, при всех лучших домах ей рады, со всеми попами в городе дружна.

— С попами, значит, дружна? А как же вы… Вы с нею ранее, если мне не изменяет память, на дух друг друга не переносили.

— Ой, — графиня махнула рукой, — дуры были, то всё детское. Сейчас она мне рада была, принимала меня как родную, знакомила меня с местными сеньорами.

— Даже так? То есть всё у неё в порядке?

— Да, всё у неё хорошо; раньше она на крысёнка была похожа, теперь же одна из первых красавиц Ланна. И не бедная к тому же.

— Не бедная? — Волков удивлялся всё больше. Он не видел Агнес уже года три, она же почти не донимала его письмами. Редко писала дяде, что у неё всё в порядке. Денег не просила