Надзиратель планеты Земля - Екатерина Михайлова

эта история не обо мне. То, что я хотел сказать — для меня было честью работать с вами.

Жители Земли — удивительные люди. Ошибутся все, кто назовет вас отсталым видом. Вы, конечно, не идеальны, но ведь никто не идеален, даже если прожил сотни тысяч лет. И вы, может, и не готовы к высоким технологиям, но самое главное, вы готовы брать на себя ответственность за свои поступки. Я это точно знаю.

Найтвуд улыбнулся, и эта улыбка не вышла кривой. Может, немного грустной, но она согревала, будто он заключил Кейси в свои объятия.

Он вдруг посмотрел прямо в камеру, прямо на них. Кейси знала, что это глупо, что он не видит, а даже если бы и видел, все равно камера показывает только его самого. Но девушка не могла отделаться от ощущения, что он видит ее, их с Грэмом.

— По крайне мере, некоторые из них, — продолжал говорить Найтвуд. — Но именно эти люди — такие люди, как вы — и меняют жизнь на планете, свою и других людей, ответственность за которых тоже готовы взять на себя, что бы это ни означало, и какими бы последствиями ни грозило.

У землян есть самое главное — то, чего нет у многих высоких цивилизаций — свобода выбора. И пусть из-за этого вы наделали много ошибок, но и создали много прекрасного. И…

Найтвуд прервался на полуслове. Глаза забегали из стороны в сторону, камера качнулась.

— Что это? — Грэм впился взглядом в монитор.

Камера снова дернулась, Найтвуд схватился за стену. На заднем плане Кейси услышала какие-то крики. Новый толчок, камера завертелась, а затем снова стала показывать картинку в направлении от Найтвуда. Видимо, он снова закрепил камеру на рубашку.

Они с Грэмом увидели, как Найтвуд поднялся с пола и подошел к двери. Он нащупал окошко.

— Эй, что происходит? — крикнул он, но ему не ответили.

Мужчина отцепил камеру и поднес к отверстию.

— Вам что-нибудь видно? — обратился он к Кейси с Грэмом, как будто мог услышать ответ. — Хотел бы я знать, что происходит. Неужели, началось?

— Да, началось, — помертвевшим голосом ответил Грэм.

Им с Кейси был виден кусок коридора и один отсек. По коридору пробежал человек. Он стукнул в дверь отсека кулаком.

— Тревога! — крикнул он и, не останавливаясь, побежал дальше.

Дверь с грохотом открылась, оттуда выбежали люди.

— Что происходит? — прокричал мужчина кому-то в коридоре.

— Не знаю! — ответили ему. — Командир объявил тревогу! Все приборы вдруг начали сходить с ума, перебои в питании. Шлейс пытается связаться с Землей в аварийном режиме, чтобы взяли управление станцией на себя!

Через секунду коридор опустел.

— Началось… — услышали они голос Найтвуда.

Затем камера вернулась на место. Мужчину снова качнуло, лампочка в комнате лихорадочно замигала. Найтвуд опустился на пол, придерживаясь рукой за стену.

За дверью камеры раздался грохот шагов. Дверь распахнулась, в каморку ворвалось несколько человек. Лица были искажены гневом и страхом. Один схватил Найтвуда за ворот рубашки, и какое-то время Кейси видела только часть его скулы.

— Что ты наделал? Отвечай! — заорал мужчина, схвативший Найтвуда.

Тот не пытался сопротивляться.

— Это включилось оружие, про которое я говорил, — спокойно ответил Найтвуд. — Клянусь, я ничего не делал, но если вы выпустите меня и отдадите микрофон, то еще есть шанс, что я остановлю это. Иначе вы все погибнете, и все люди на планете вместе с вами.

— Что это за очередной бред? — выплюнул ему в лицо говоривший.

— Оставь его, Курт, не видишь, он не в себе. Больной какой-то, к тому же слепой. Даже если он и сделал что-то, теперь уже не исправит.

— Подонок. — Мужчина, который держал Найтвуда, оттолкнул его, будто боялся заразиться. — Пошли отсюда.

Дверь снова закрылась, щелкнул замок. Найтвуд сидел, не шевелясь. Камера снова заходила ходуном, свет мигал, как припадочный больной. На дальнем плане доносились крики и грохот. Потом свет окончательно погас, и все погрузилось в темноту.

Найтвуд вытянул руки в стороны, расперевшись о стены. Какое-то время он слышал только грохот и треск, словно кто-то рвал на части гигантскую простыню. С каждой минутой трясло все сильнее, казалось, еще немного и станция развалится на части. Наверное, излучатель, которому требовалась энергия, обесточил станцию и создавал помехи, иначе станция уже связалась бы с Землей, и они взяли бы управление на себя.

Среди шума и грохота Найтвуд различил звук открывающегося замка. Сильно качнуло, он услышал, как кто-то ругнулся.

— Эй, парень, — обратился к нему молодой мужской голос. — Тебя зовут Найтвуд, так?

— Да, — ответил Найтвуд.

— Меня приставили тебя охранять, и я слышал все, что ты говорил, — сказал голос неуверенно. — Не знаю, что это было, и с кем ты разговаривал, но мне кажется, ты говорил искренне и эти люди дороги тебе. Так что я готов рискнуть и поверить тебе. Так… что ты там говорил про оружие?

— Оружие? — насторожился Найтвуд. — Что ты видел? Ты ведь что-то видел, да?

Держась за стену, он поднялся на ноги.

— Я… не уверен, — ответил парень. — Я зашел забрать кое-какое оборудование и увидел: тот прибор, возле которого тебя нашли, пришел в движение. На нем есть какая-то колба, и она начала светиться так сильно, что едва можно смотреть.

Найтвуд кивнул:

— Слушай меня. Вы должны сейчас же покинуть станцию. Я не знаю, что будет дальше, но это… устройство перерабатывает такие мощности, что станцию может просто разорвать на куски.

— Эвакуация уже началась.

— Хорошо. — Найтвуд попытался привести в порядок мысли. — Так, ты должен отвести меня туда. Я попробую что-нибудь придумать, чтобы остановить это.

— Да, ладно, пошли. Сейчас я тебя развяжу, не делай глупостей, потому что я вооружен.

— Как скажешь.

Найтвуд почувствовал, как веревки на руках ослабли, а потом парень снял их. Найтвуд размял затекшие запястья.

— Черт! — ругнулся его спаситель. — Фонарь сдох.

— Какой фонарь? — не понял Найтвуд.

— Ах, да, ты же не видишь… На станции уже давно вырубилось электричество, а пять минут назад сдох резервный генератор. Тут темно, как в гробу.

— Ничего, — ответил Найтвуд, — у меня давно темно, как в гробу, так что я считаю шаги и повороты. Помоги мне идти, и я найду дорогу.

Найтвуд оперся на парня, и они вышли в коридор. Станция ходила ходуном, как речное суденышко, попавшее в шторм в открытом море. Треск усиливался. Теперь звук был похож на то, будто кто-то вскрывает ножом консервную банку.

— Обшивка трещит, — словно ответил парень на мысли Найтвуда. — Надо поторапливаться.

Со второго раза Найтвуд попал в отсек, который они искали.

— Мне нужен наушник, который я