После измены счастье есть - Рина Беж

– Я пока лишь осмотрюсь, – торможу их порыв быть навязчивыми.

Взгляд привлекает красивая инкрустированная бриллиантами подковка. Не шикарная, но для Александры сейчас – то, что нужно. Пусть будет как оберег на удачу. Скидываю фото Максу с единственным вопросом, что лучше к украшению выбрать: цепочку или браслет?

Отвечает практически сразу:

«Цепочку, пап. Санька в волейбольной секции занимается. Браслет придется снимать на время. А так будет носить постоянно».

Улыбаюсь. Мой сынуля. Точно знает, чего хочет.

– Желаете посмотреть подвеску ближе? – консультант в моей мимике ориентируется моментально.

– Нет. Я ее беру. И цепочку подходящую подберите.

Уже достаю карту, чтобы оплатить покупки, как на глаза попадается витрина с обручальными кольцами. Богатые, вычурные, с огромными камнями, и совсем минималистические, тонкие, гладкие. Такие разные…

Я предпочел бы купить что-то броское, чтобы каждый знал, что владелица обручалки занята всерьез и надолго, но Варвара вряд ли оценит.

– Показать поближе? – не сдается консультант.

Нерв на лице дергается, ладонь сама собой сжимается в кулак, сердце делает резкий скачок, ударяясь в ребра.

Дьявол! Я реально волнуюсь…

Впервые в жизни волнуюсь из-за побрякушки.

А вдруг ей не понравится? Что, если я не угадаю и провалю экзамен?

Гашу тяжелый выдох. Киваю.

– Показывайте.

Улыбаясь, консультант шустро открывает витрину и достает сразу несколько вариантов.

Глава 48

ДЕМЬЯН

– Крылов, ты совсем рехнулся?! – набрасывается на меня Тамара, едва я переступаю порог кабинета, в котором ее заперли еще вчера.

Подскакивает с дивана на ноги и, сжимая кулаки, несется навстречу.

– Я беременная! Мне нервничать нельзя! А ты меня, как собаку, в конуре запер. Совсем рехнулся на старости лет?!

Смотрю на ее перекошенное лицо, гневно скривленные губы и глаза, мечущие молнии, и не понимаю, когда она успела превратиться в настолько токсичную, циничную и бездушную бабу?

А я? Где были мои глаза?

Как давно я ослеп по отношению к ней, раз не заметил разительных изменений? Они же не за неделю и не за месяц произошли…

– Прекрати истерику и возьми себя в руки, – произношу, не повышая голоса.

– Истерику?! Истерику?! – передразнивает она меня, переходя на ультразвук, и резко вскидывает ладонь вверх. – Да ты мне всю душу вымотал, гад!

Замахивается, но ударить не успевает. Перехватываю руку прямо в полете и, сдавив до ощутимой боли, немного заламываю назад.

– Угомонись лучше сама, – цежу, четко проговаривая каждое слово. Все еще надеюсь, что до ее ушедшего в отпуск мозга наконец дойдет, какую дичь она творит, – иначе позову тех, кто поможет тебе это сделать.

На полном серьезе рассматриваю идею вызвать к этой истеричке санитаров и вколоть успокоительное. Может, хоть оно сделает ее более вменяемой.

– Господи! Как же я тебя ненавижу! – выплевывает Томка, отступая на пару шагов и потирая запястье.

Но хотя бы драться больше не лезет. Лишь обнимает себя за плечи и смотрит, как на врага народа. К чему я давно привык.

– Ненавидь на здоровье. Только меня одного. У меня шкура толстая, переживу, – предлагаю ей, пряча руки в карманы брюк, и уже жестче добавляю. – А вот к детям больше даже не думай соваться, не пощажу. Поняла?

– Что? Ты мне угрожаешь? – таращит глаза.

Качаю головой.

– Я тебя предупреждаю.

– Не хочу с тобой говорить!

Да кто бы сомневался.

Только я не мальчик, который будет ждать, когда барыня передумает.

Прохожу по комнате туда-обратно. Тормознув у мини-холодильника, достаю бутылку воды, свинчиваю крышку, делаю несколько больших глотков и все же озвучиваю вопрос, который, сука, никак не дает покоя.

– Том, скажи мне, ни хера не понимающему, ты вообще каким местом думала, когда ехала разбираться с шестнадцатилетней девочкой к ней домой? Явно же не головой, да?

– Да нет, милый мой! Как раз-таки головой! – снова психует Томка, а дальше несет абсолютную чушь, от которой у меня волосы на голове шевелятся. – Все из-за нее у нас испортилось, понимаешь?! Из-за нее! Если бы эта буйная малолетка не мотала нервы Максу, я не ездила бы в школу на разборки каждую неделю и с Пригожиным не замутила бы, пытаясь нервы свои успокоить. А значит, и наша семья, Дёма, не развалилась бы!

«Ты дура? Или так здорово прикидываешься?» – хочется задать вопрос, вместо растираю ладонями лицо и пытаюсь найти сил, чтобы не придушить идиотку.

Это ж насколько нужно всё вывернуть, чтобы…

Да к черту!

Отставляю бутылку в сторону и беру в руки пульт, включаю висящий на стене телевизор.

– Что ты делаешь? – недоуменно спрашивает бывшая Крылова, а ныне Гусева, но я игнорирую ее вопрос.

Сама прекрасно всё видит.

– Сядь на стул, – предлагаю ей по-хорошему, а, когда замечаю, что мои слова она игнорирует, мысленно машу рукой и отхожу к окну.

Опираюсь на подоконник и жму на кнопку воспроизведения.

– Что это? – сипит Томка десять минут спустя, теряя боевой задор и даже слегка бледнея.

– Это, Тамара, запись с уличной камеры видеонаблюдения, – произношу, стараясь не поддаваться на эмоции, потому что меня, смотрящему на момент аварии, где в машину моего сына влетает пьяный урод, снова колотит.

А кто всему виной?

Баба сорока лет, вбившая в свою пустую голову какую-то чушь и сунувшаяся к дитю, чтобы обелить свои дерьмовые поступки.

Нормально вообще? Есть ум в черепной коробке или как?

Бля, да нету его у нее. Ни капли. И спрашивать не хрен, так всё ясно.

– После того, как ты «разобралась» с девочкой, – объясняю бывшей суть ее идиотского поступка, – у Саши открылось кровотечение. Максим повез ее в больницу, а то, что ты видишь – результат поездки.

– Наш сын попал в аварию? – сипит Гусева.

Неверяще качаю головой и, едва сдерживаясь, цежу, чтобы до нее наконец дошло.

– Оба. Ребенка. Попали. В аварию! ОБА!

– Боже!

Неужели первая нормальная реакция?

– Дём, я хочу поехать к сыну. Он как? Мой мальчик сильно пострадал?

М-да, горбатого могила исправит.

– Он против твоего приезда, – говорю прямо, махнув рукой на попытку достучаться до мозга. – Категорически.

– Но я мать!

И ведь я думал, что хорошая.

Растираю лицо руками и выключаю телевизор. Откидываю пульт на подоконник, скрещиваю руки на груди и обрисовываю для бывшей жены новую