Древнее сокровище - Зинаида Порох

отличался от этого — такой же песок, то же море и те же пальмы.

— Мне надо попасть туда, — сказала она. — Поможешь, Чипа?

Как-то девушка ещё не привыкла говорить мысленно. Но Чипа её, очевидно, понимала. Потому что в её голове тут же прозвучал ответ:

«Я всё поняла, Арония, и знаю где это. Там растут совсем другие пальмы — я ведь знакома со всеми деревьями и растениями на моём острове. И знаю их, как и людей, которые здесь бывают. Помню и тебя, Арония! — улыбнувшись, молча, пояснила Чипа. — Но дела других Кланов, если они не нарушают наши права, меня мало волнуют. Сейчас — другое дело. Что ж, удачи тебе, Арония! Если нужна будет помощь — просто позови меня по имени».

И африканка мгновенно пропала. Будто её смыло водой или унесло ветром.

А Арония оказалась там, куда стремилась попасть.

Да, картинка была очень похожа на ту, откуда она перенеслась, но уже не та. Здесь, действительно, были другие деревья. Теперь и она слышала их голоса — это ведь не просто ветер шумит в кронах. Каждое дерево имело свой… ритм и тон.

Что она попала в нужное место, подтверждало и то, что здесь был Ратобор.

Сам князь Иглович собственной персоной, не к ночи будь помянут, задумавшись, сидел на шезлонге у самой линии прибоя. Похоже, всё за тем же столиком. И потягивал из хрустального фужера вино, которое, возможно, пил из того же самого кувшина. И это был тот же Шабли 1899 года — мамино любимое.

Он тут живёт, что ли? И спит тоже, когда кувшин пустеет? Дремлет под шум волн, положив свою красивую голову на ажурный столик?

«Тот ещё натюр-морд получается, — хмыкнула про себя Арония. — Только вот букет в вазе был другой. Не удивительно! Ведь прежний — какие-то там глориозы, он отдал… бабуле, выходит. Они ей так понравились. И на этот раз перед ним красовались в вазе огненно-жёлтые цветы вперемешку с фиолетовыми орхидеями. Эстет! — усмехнулась она. И маг был один! — Куда он её спрятал?»

Арония шагнула к нему и возмущённо крикнула:

— Где моя бабуля, Ратобор!

Он повернул у ней голову, взглянул…

И только тут девушка поняла, как нелепо сейчас выглядит перед этим хлыщом, нарядившемся по курортному — в белый льняной костюм и модные светлые сандалии.

На ней был тёплый вязанный свитер и джинсы!

И стояла она, утонув в песке замшевыми сапогами — столь нелепыми здесь.

На её локте висела дублёнка — ужасно неуклюже выглядя здесь. И совершенно неуместная на субтропическом побережье!

А в руке девушки болталась огромная и несуразная косметичка, разрисованная томными глазками…

«Просто ужас! — сказала бы бабуля. — Это не комильфо! Московский бомонд был бы в шоке!»

И откуда только взялся на её голову этот домовой со своим непреодолимым желанием посмотреть на «дивы»! Арония, взяв с комода Фаинину плюшку, сунула её в карман дублёнки…

Часть 6

25

Ратобор выглядел… слегка изумлённым, но тут же пришёл в себя.

— Это ты, Арония? — воскликнул он. — Рад видеть тебя на Мальдивах! Хотя я подумывал, что придётся за тобой возвращаться. Выглядишь… просто потрясающе! — усмехнулся он. — Сама сюда добралась! А! Какая молодец! — покачал он головой. — Я всегда знал, что ты одарённая ведьма! Истинная дочь своей матери! Для неё ведь никакие расстояния не были препятствием! Присаживайся, дорогая, отдохни с дороги! — радушно махнул он рукою на другой шезлонг. — Я не говорю — садись! Это прерогатива твоего майора, — не преминул уколоть он.

— Повторяетесь, господин маг! — огрызнулась та.

А что тут ещё скажешь? Ведь он прав — Владислав, к которому она… слегка неравнодушна, чуть не по… Вернее — именно посадил её в обезъянник. Для начала.

— Скажи, а зачем тебе вот это? — указал Ратобор на косметичку в её руке.

То ли домового в ней приметил, то ли просто так спросил. Впрочем, ей-то какая разница? Не его дело, с чем она тут гуляет. Хоть и по Мальдивам.

— Не заговаривай мне зубы, Ратобор! Я ведь и сама на это мастер! Скажи лучше, где моя бабуля? Отвечай немедленно! — потребовала Арония.

Маг расслаблено опустился в шезлонг, взял в руки фужер, покрутил его в пальцах и, отпив глоток, пожал плечами.

— Что у тебя за привычка, Арония — везде искать свою бабулю? — сказал он небрежно. — Ты и в прошлый раз, едва попав сюда, начала её разыскивать, вместо того чтобы обсудить со мной очень важные вещи. У тебя приём такой — увести разговор в сторону, а? — посмеиваясь, проговорил он. — По-моему, Полина Степановна давно уже не ребёнок. Зачем ты всё время ишешь её? И почему меня в это дело впутываешь? Или ты без неё не путешествуешь? Тогда — если ты хочешь, я и Полину Степановну сюда приглашу. Хотя, зачем она нам? Сами договоримся.

Смеётся он, что ли?

— Впутываю? Я? — возмущённо воскликнула девушка. — Да ты сам впутался! Уж не ты ли написал в записке, которую подкинул на наш кухонный стол:

«Любимая! Я на Мальдивах. Жду твоего ответа!

Твой любящий Ратобор». — Ехидно процитировала она.

— И чуть ниже была приписка: «Полина Степановна любезно согласилась составить мне компанию. Присоединяйся!»

Ратобор даже отставил свой бокал. От удивления, наверное. И, скорее всего — фальшивого.

— Не спорю — записку я оставлял, — кивнул маг. — Но своё авторство признаю только в её первой части. Несомненно, ты — любимая. И я, безусловно, жду от тебя ответа — о деловом и личном союзе. А здесь назначил встречу потому, что такая девушка, как ты, достойна объяснения именно на Мальдивах. Заодно ты преодолела немалое расстояние. Что меня ещё более убедило в том, что я сделал правильный выбор.

Теперь о второй части записки.

Я не знаю, откуда взялись в ней слова о Полине Степановне. Хотя от её милой компании я бы не отказался! — глянул он на неё зелёными, не вызывающими доверия глазами. — Клянусь, я этого не писал! И никого не похищал! Да и, честно признаюсь — твоя бабуля уже вышла из того возраста, когда галантные кавалеры мечтают выкрасть её, — хмыкнул он.

У Аронии не нашлось даже слов. Ещё и оскорбляет её бабулю!

— Так что будем считать, что тебе эта приписка… почудилась. Или же ты решила меня разыграть? Но — шутки в сторону. Присаживайся, любимая, нам с тобой надо кое-что обсудить, — снова указал он ей на шезлонг напротив.

— Всё ты врёшь, Ратобор! — гневно кринула Арония. — Это ты — притворщик!