Мой личный ангел - Евгения Кирова

— Привет, — в дверях стоит Демьян. Его я меньше всех ожидала увидеть здесь. Синяки ещё не сошли с лица, зато вернулось прежнее надменное выражение.

— Зачем пришёл?

— Тебя навестить.

— Навестил? Проваливай.

— Фу, Даша, какая ты грубая. А раньше была другой, — он внаглую заходит в палату и садится на единственный стул.

— А ты забудь, какая я была.

— Ты ничего получше придумать не смогла? Если бы не успели откачать? — Князев вдруг становится серьёзным.

— Как бы не успели, если я сама и вызвала скорую, да и от аскорбинки вряд ли будет плохо. Ты и сам не лучше. Изнасилование, как способ получить желаемое. Я была о тебе лучшего мнения.

Он мрачнеет на глазах. Его методы тоже не отличаются особым изяществом. Сейчас я уже жалею, что Артем так не вовремя вмешался.

— И, кстати, как давно ты узнал про Ангелину и Артема? Раньше что не мог сказать?

— И чтобы это изменило?

— Много чего. Я бы не стала помогать этой дурочке. Наоборот, загнобила так, что она не появлялась бы в универе.

— Потому и не сказал. И сейчас, не смей так делать, — и этот туда же. Что в ней такого, чего нет у меня?

— Не бойся, мне это не выгодно. Ты же помнишь про наши договорённости?

— Я свою часть выполнил, если ты вдруг забыла. Можно сказать привёл к тебе Артёма сразу в подарочной упаковке. Ты сама все испортила.

— Ещё посмотрим. У меня уже есть несколько вариантов.

— Если они такие же тупые, как этот, то не стоит, — Князев усмехается.

— Скоро увидишь.

— Не уверен, что хочу смотреть.

— Демьян, ты что же сдаёшься? А как же новая игрушка? Потерял интерес? — Им так легко манипулировать. Достаточно только знать основные желания. Как все просто у таких, как он. Со мной было так же, жаль, что я вовремя не поняла его тогда. Интересно до тех пор, пока недоступно, а потом все… Артем совсем другой. Этого я сразу не увидела.

— Пока нет.

— Прекрасно. У тебя есть несколько дней форы перед Соколовским. Действуй. А как ты думаешь, они могли быть знакомы раньше?

— Понятия не имею. Но мы же с тобой как-то познакомились год назад. Все может быть, — он задумчиво щурится. Видимо, снова не хочет делиться информацией. Ладно, на него я уже и не рассчитываю. Буду делать все сама.

— Как узнаю, скажу. А может буду, как ты, скрывать все до последнего.

— Ты страшный человек, Аверина.

— Уж не страшнее тебя, Князев.

Глава 41

АНГЕЛИНА

— Давай зайдём в Исакиевский? — говорит Воробьёв после трехчасовой прогулки по Питеру.

— Даня, пожалей. У меня сейчас отвалятся ноги, да и руки замёрзли, — я говорю абсолютную правду. Воробьёв ушатает кого угодно со своими экскурсиями.

— Понял. Тогда тут есть хорошее кафе с вкуснейшим кофе и вафлями. Хоть ты любишь чай, но обещаю, тебе понравится.

— Я согласна на все, — прячу руки в карманы, чтобы погреть.

— Тогда пошли. Двести метров осилишь? — он выглядит бодрым, словно только что вышел на улицу.

— Буду стараться.

Будний день, и в кафе не так много людей. Мы занимаем лучший столик у самого окна. Данил делает заказ, а я даже не смотрю в меню. Как-то уже без разницы что я ем, и когда. Знаю, что это вредит моему здоровью, и снова впадаю в апатию ко всему.

Пока нам несут кофе я рассматриваю в окне здание через дорогу. Кажется в центре нет ни одного не красивого дома. Город завораживает, особенно когда снежинки медленно падают на землю и покрывают улицы белоснежным снегом.

— Геля, ты словно не здесь. Все время где-то витаешь, — Даня внимательно разглядывает моё лицо.

— Тебе кажется, — я переключаюсь на кофе и свежую вафлю. — Ты прав, это супер вкусно.

— Ты так и не рассказала, что у вас произошло с Соколовским. Мы не виделись всего неделю, когда он успел накосячить?

— Он не косячил, — аппетит тут же пропадает. Вроде бы целый час я не думала о нем. Для меня это уже огромное достижение.

— Ладно. Тогда скажи, что ты в нем нашла? Вы же люди из разных опер.

— А у тебя бывало так, что ты все время думаешь о ком-то, ищешь его внимания? А когда находишь внутри становится так тепло и приятно? — я уже молчу про свои чувства, которые испытываю, когда мы с ним наедине. С Даней мне неудобно обсуждать эту тему, да и вообще, ни с кем.

— Бывало, — он опускает глаза.

— Тогда ты меня поймешь. Это то самое чувство. Как я могу его объяснить? Оно или есть, или нет.

— Допустим, ты его любишь. Но, зная Артема, через сколько ему надоест твоя любовь?

— Дань, ты же его совсем не знаешь, — говорю устало. У Воробьёва слишком сильная неприязнь к Артему ещё со школы. — Смотришь на внешнюю оболочку, а не на то, почему он ведёт себя так.

— Тогда тем более не понятно, раз у вас такая идиллия, почему ты сбежала.

— Дело в том, что Даша откуда-то узнала, что у него есть ещё кто-то и по глупости наглоталась таблеток. Из-за меня она могла пострадать, как минимум, а как максимум дяже не хочу представлять, — чувство вино настолько сильное, и мне не становится легче, чтобы я не делала.

— Сильно.

— Я бы, например, не смогла, так поступить. Представь насколько ей было плохо, если она решилась на такое.

— Да уж. Или плохо, или просто крыша поехала. А она знает про тебя?

— Нет. Мне кажется, если узнает, она не простит.

— А тебе нужно её прощение?

— Я не привыкла отвечать на добро злом.

Я замолкаю. В этот раз моя система ценностей дала конкретный сбой. Если вспомнить сколько раз я вела себя нечестно по отношению к ней.

Прошло уже несколько дней после моего приезда, а мы так и не поговорили с Артёмом. Все никак не могу решиться. В прошлый раз, когда дело касалось только нас двоих было проще. И тогда я ещё не знала, как тяжело будет вытянуть наше расставание. Как я переживу его сейчас — не знаю. Оттягиваю наш разговор насколько это возможно, все ещё надеясь на чудо.

— Это ещё не все. Она призналась, что скорее всего беременна. А я не могу бороться с ребёнком. Он не заслужил, чтобы родители были не рядом с ним. Не могу перешагнуть через живого маленького человечка.

— Ты права. Я бы на твоём месте поступил точно так же. Ребёнок — это уже совсем другое, — Даня