Любовница отца. Исступление - Лена Голд

Посмотрев на часы, звоню матери. Вряд ли она спит в такое время. Отвечает почти сразу и даже с удивлением спрашивает:

– Сынок? Что-то случилось?

– А почему обязательно должно что-то случиться? Хотел приехать сегодня к тебе.

Мама молчит, и я понимаю ее реакцию.

– Хорошо, Тео, я тебя жду.

Встречает меня мама, как я и предполагал, настороженно. Словно ждет чего-то. Но я сообщаю, что просто решил навестить ее и переночую здесь.

– А что-то в тебе изменилось, сынок, – перестав на меня смотреть как на гонца с плохими новостями, замечает мама, заваривая свой фирменный китайский чай. – На семью потянуло. Может, тебе жениться пора?

– Опять ты начинаешь, – качаю головой, улыбаясь. – Но кто знает, может, и пора.

Больше мы эту тему не поднимаем. Мама знает, что давить на меня бесполезно. И тем более я не люблю, когда лезут в мои дела. Даже если лезут родители.

Будильник звонит в обычное время, хотя обычно я просыпаюсь до него. Но сегодня прямо спал как младенец. Спускаюсь вниз и на кухне застаю мамину помощницу по хозяйству.

– Доброе утро, – говорит она. – Кофе?

– Пожалуйста, – отвечаю, достав телефон и подходя к окну.

Звоню врачу, чтобы самому быть в курсе дела. Не то чтобы я опять собираюсь лезть в дела Дианы, как она выражается, но я более беспристрастный, поэтому и информацию усваиваю без лишних эмоций.

– Слушаю, – отзывается он после нескольких гудков.

– Доброе утро. Вы же сегодня на дежурстве?

– Да. К Лазаревой можете приезжать, – предупреждает мой вопрос. – Часа к одиннадцати. Извините, у меня тут осложнение после операции.

– Я вас понял, спасибо.

Не жду, пока мама проснется. Выпиваю кофе и прошу передать, что позвоню. Еду в город со странным чувством страха, что Диана не будет рада меня видеть. Да, вчера все было замечательно, но кто знает… Договаривался я все-таки с Ирой.

Когда подъезжаю к дому, достаю телефон и кручу в руке. Предупредить о своем приезде или не стоит, так зайти?

Черт возьми, Тео, ты как пацан на первом свидании!

И пока я сижу в машине, размышляя почти по-шекспировски, Диана с Ирой выходят из подъезда. Что ж, судьба сама так решила…

Сигналю, чем привлекаю к себе внимание, и выхожу из машины. Ира мне радостно машет рукой, а Диана пусть легонько, но улыбается. Это точно прогресс в наших отношениях.

– Тео, Тео, – кричит Ира, – представляешь, моя мама выздоравливает!

– Это очень здорово, – отвечаю и тише добавляю: – Я же говорил, что все будет хорошо.

– Доброе утро, – подходит Диана, – а ты?..

– А Тео мне обещал, что приедет с самого утра, – сообщает Ира. – Он же с нами поедет к маме?

Спрашивает она не у меня, поэтому я и молчу. Диана должна сама решить, хочет она, чтобы я с ними ехал, или нет. Молчит и смотрит так, будто мы с Ирой сговорились, но не с осуждением, а по-доброму. Взгляд так и кричит: «Вот хитрецы!»

– Если Тео не занят…

– Прошу в машину, – перебиваю, открывая заднюю дверь.

Ира даже в ладоши хлопает и тут же прыгает в салон автомобиля. Диана подходит ко мне ближе и поднимает голову. Мы смотрим друг на друга, и весь мир с его звуками и движениями будто становится на паузу.

– Спасибо, – наконец тихо произносит она.

Сегодня поцелуя я вряд ли дождусь, потому что на нас смотрит ребенок. Но благодарностей за последние сутки стало много. И это чертовски приятно. Между нами будто рушится стена. Пусть кирпичик за кирпичиком, но рушится.

И за это одно спасибо, сказанное таким тоном, с таким взглядом мне хочется делать все больше и больше.

Если это не сумасшествие, что я готов ради Дианы горы сворачивать, то черт знает как еще это назвать.

– Все будет хорошо, – повторяю я те слова, что вчера сказал Ире.

И я сам в это верю. Несмотря на все, что произошло. Главное, чтобы опять ничего не случилось, иначе доверие Дианы я больше не верну.

Мы едем в больницу, и Ира даже подпрыгивает на сиденье от нетерпения. Пусть Диана и делает все для сестры, но родители есть родители. Их никем не заменишь.

Что-то я слишком чувствительным стал рядом с этими девчонками. Если бы кто-то мне сказал полгода назад, что я ради женщины буду готов разбиться в лепешку, пожертвую своим бизнесом… Черт, я бы рассмеялся этому человеку в лицо.

– С детьми нельзя, – строго говорит охранник, когда мы заходим в холл и, оставив вещи в гардеробе, останавливаемся у турникета.

У Иры опускаются плечи, а на глазах появляются слезы.

– Подождите на том диванчике, – указываю я в сторону, и Диана кивает. Когда они отходят, поворачиваюсь к охраннику и говорю: – Врач в курсе, что мы с ребенком. Разрешил. Мать этой девочки несколько месяцев пролежала в реанимации, сейчас приходит в себя. Они нужны друг другу.

Помогает еще и купюра с изображением давно почившего американского президента. Охранник кивает, и я жестом руки подзываю Диану с Ирой. Мы поднимаемся в отделение и идем к кабинету врача. Медсестра на посту даже не обращает на нас внимания, видимо, предупреждена.

– А когда мы мамочку увидим? – слышу шепот Иры.

– Скоро, малыш, – тоже тихо отвечает Диана. – Потерпи еще минутку.

Я стучу и нажимаю на ручку. Андрей Сергеевич будто только нас и ждал. Кивнув, поднимается из-за стола и выходит в коридор. Здоровается и ведет нас к палате. Радует, что уже не реанимационной. По дороге молчит, да и Диана не задает вопросов. Да, эти разговоры не для детских ушей. Только возле двери Андрей Сергеевич просит:

– Она только-только начала реагировать на внешние раздражители, все еще очень слаба. Больше спит, говорит мало. Не утомляйте ее.

– Конечно, – кивает Диана и смотрит на меня.

Думаю, толпа в палате ни к чему. И мне… Мне там делать нечего. Я лучше буду решать организационные вопросы.

– Андрей Сергеевич, – останавливаю врача, – на пару слов.

Диана улыбается мне так нежно, как раньше, еще до всего, что я натворил. Одной улыбкой она снова меня благодарила…

Глава 42

Я стараюсь не плакать, когда вхожу в палату. Ириша держит меня за руку и ступает так осторожно, словно боится. Я тоже боюсь.

Мы так радовались утром, что поедем к маме, а сейчас эта больничная палата, запах лекарств напоминает о потере.

– Мама спит, – говорит Ириша, подходя к койке.

– Садись, малыш, – киваю на стул у окна.

Мама в одноместной палате. Здесь даже душ и туалет есть. Стол, стул, тумбочка