Рэй - Сергей Викторович Вишневский

спины воинов выставилось два копья, на которые он насадился, как мясо на прутик, перед тем как отправиться на огонь.

— Третий! — раздался крик Зака. — Справа в штыки!

Со стороны к ним уже несся голодный и обезумевший от запаха крови зверь. До него оставалось всего десяток метров, которые волколак решил преодолеть одним прыжком.

Миг, и он взмывает с раскрытой пастью, собираясь разорвать добычу. В голове зверя померкли зачатки разума и все его естество кричало только об одном:

ЕДА!

ЖИВАЯ!

ВКУСНАЯ ЕДА!

Бойцы перестроить строй, за несколько секунд не успевали. Еще секунда и..

БУДУМ!

Росчерк Сармата бьет в бок обезумевшему от запаха крови зверю. Тварь мгновенно окутывается пламенем и отлетает в сторону, кувыркаясь по земле с оглушительным визгом боли и отчаяния.

— ДОБИТЬ! — раздается возглас Рока, что выскочил наружу и быстро огляделся.

Его взгляд зацепился за старика, что раз за разом наносит удары в шею первого волколака, что уже не скулит, а лишь хрипит, издавая предсмертные звуки.

— Рябой — добей этого! Сава и Кега — добить жареного! — раздаются команды Зака.

Воины быстро распределяются и приступают к работе, сноровисто и быстро прерывая жизни обезумевших зверей.

Рок же поворачивается и смотрит на ученика мага, что голышом стоит на улицу со слегка растерянным выражением лица.

— Мудя хоть прикрой! — кричит ему глава наемников.

Парень опускает взгляд вниз, прикрывается руками и убегает в баню, откуда выглядывают головы девушек.

— Так, — произносит Рок, взглянув на Молчуна, что уже достал небольшой, но крайне острый нож. — Давай ка разделывай туши. Головы не трожь. Сдадим наместнику. Может отсыпет чего.

— Понял. Не дурак, — кивает тот и косится на тушу волколака, у которой, держась за спину и опираясь на копье из палки, стоит старик. — Всех троих берем?

— Всех. В своем праве.

— Последняя рука старика была, — глядит на него Молчун.

Рок нехотя приглаживает бороду и вздыхает.

— Трешку серебром ему отдай, но голову забирай. Наш пацан его подпалил. Он только добил.

***

Шена сидела у стола и задумчиво посматривала в окно.

За ним, у небольшого оврага с книгой на коленях сидел Рэй. Он периодически поднимал руку и наводил ее на лужу, что была в овраге вы выдавал заклинание. Иногда это был поток пламени, иногда закрученное огненное копье, но вне зависимости от результата, парень качал головой и усаживался на место, снова листая книгу на коленях.

— Тяжело поди, с магом? — раздался женский голос со стороны. — Молодой, горячий... Не обижает хоть?

Шена повернула голову и взглянула на женщину, что подошла и поставила на стол перед ней горшок с кашей.

— Я магов в живую видела всего раз, на торжище. Тяжелый год был, по округе неурожай был. Мать с отцом меня тогда продать хотели, да только не одни они такие были. Не нашлось мне покупателя. Тяжко было, — произнесла она, подойдя к сеням. С полки она взяла горшочек с маслом и вернулась к столу. — А маг тот был как царь. Одеяния шелковые, вокруг с десяток девиц, в ошейниках рабских. Еще воины с ним были. В доспехах стальных, да начищенных. Царь, ей богу...

Она взяла ложку и принялась скоблить топленое масло, стараясь не разбить горшок и отделить кусок побольше.

— А ваш... ваш то молодой... В силу не вошел?

Шен пожала плечами.

— Ну, дело молодое. Войдет еще. Но не обижает хоть?

— Нет. Кормит, одевает, — тихо ответила девушка и взглянула на горшок.

— А вы ему? Невесты, поди? Иной раз думаю маги вольнее королей. У короля жена одна, а у магов слыхивала целые толпы жен.

Шен несколько секунд молчала, раздумывая, что ответить, но в итоге врать не решилась.

— Мы невольные, — ответила она, внимательно следя за реакцией женщины. — Оков нет, потому, что он на нас клеймо магическое навел.

— Вот оно как, — вздохнула женщина, положив в кашу масло и начав перемешивать варево. — Тяжко?

— Нет, — мотнула головой девушка. — Раньше, без него тяжелее было.

— Ну, коли так, то держись его. Глядишь, в сытости жизнь пройдет. Это дорогого стоит, — улыбнулась вдова, которую староста приставил к молодому магу. — Иной раз кажется, что воротит. Кажется, что уж лучше смертью голодной, чем через себя переступать, но как костлявая на ухо дыхнет... Как голод за шею схватит — ничего. Можно и потерпеть. Жить то всем хочется.

Шен задумалась о словах вдовы, что решила еще добавить масла, после чего спросила:

— Как мужчину у себя удержать?

Женщина усмехнулась и секунд десять молча мешала кашу, раздумывая над вопросом, но в итоге ответила:

— Мыслю я, что маг этот молодой, в любом случае себе пару найдет лучше тебя. Мало ли девок на свете стройнее, да сочнее. Да и ты, не всегда молодой да красивой будешь. Поэтому, красотой смысла брать его нет. Все одно проиграешь красавице писаной, что на него глаз положет. Ну, а кли так, то надо брать его другим.

— Чем?

— Делом. Сделать так, чтобы только у тебя это дело было и без тебя никак. Не знаю, к чему у тебя руки лежат, но если мастерицей будешь... Так возле него дольше пробудешь. А если и останешься одна или продаст кому — мастерицу голодом морить не будут.

Шен молча кивнула.

— Так что думай, — вздохнула женщина, попробовала еще горячую кашу и взяв небольшой мешочек, принялась солить ее. — Тут другого варианта нет... Иди хозяина своего звои. Каша готова.

Шен поднялась и направилась к выходу, но остановившись на пороге, обернулась и спросила:

— А вы шить умеете?

— Умею, как не уметь, — усмехается та. — Не сказать, что я мастерица, но мою одежку на торжище возили. Не было такого, чтобы мою работу в зад возвращали.

— А меня научите? — осторожно спросила Шен.

— Завтра с рассветом уйдете. Не успею, — пожала плечами та. — Но кое-что покажу. А там уже сама, как-нибудь.

***

Телега поскрипывала и размеренно и плавно раскачивалась.

Рэй сидел впереди, но вожжи не держал. Он вчитывался в увесистый талмуд, что ему выделил Фил из своих запасов. На страницах были изображены таблицы и графики, а сам парень, шевеля одними губами, вчитывался в текст. Наконец дочитав страницу, он захлопнул книгу с недовольным выражением лица,