Бумеранги. Часть 1 - Варвара Оськина

стены. Невольно на ум пришла мысль, что с пожарной сигнализацией здесь явно плохо. А затем Джиллиан неожиданно поняла другое – здесь произошла ссора.  Грязная, некрасивая, грубая. Взгляд метнулся к рукам Бена, где закатанные манжеты рубашки обнажали вздувшиеся вены, а потом скользнул по чуть опухшей щеке Алиши и запёкшейся коричневой кромке в уголке губ. Смазанная помада, чуть растёкшаяся тушь… Он её ударил? Рид бил жену? Как… как это возможно!

– О, не-ебо! Ты да’ж шмотки мне выдал как у ней…

– Неё, – машинально поправила Джиллиан, глубже проваливаясь в пучину абсурда. Она прикрыла глаза, чтобы собраться с мыслями и сосредоточиться, но это оказалось почти невозможно от ошеломительного осознания. Он её ударил! – Я… Я прошу прощения за вторжение. Однако, Бен, нам нужно…

– Хо-хо! Т’посмотри, она просит прощенья за то, что увидала нашу с’тбой ми-илую семейную сценку. Какая пр-релесть!

– Алиша, заткнись, – предупреждающе прорычал Рид и впервые за всё это время оторвал взгляд от Джиллиан и перевёл его на супругу.

Тем временем та растёрла, видимо, ноющие кисти, сделала несколько шагов вперёд, подходя почти вплотную, и чуть склонила голову набок. Она пристально разглядывала Джил, точно видела перед собой достойную внимания картину или особо интересный детализированный экспонат… в музее восковых фигур мадам Тюссо. А Бен замер, впервые воочию сравнивая сотворённое собственными руками.

Пожалуй, никто не смог бы объяснить, как одновременно были похожи и слишком отличались стоявшие напротив друг друга женщины. Цвет волос, лихорадочная зелень глаз, даже мерзкие, предательски оставшиеся с юности веснушки по всему лицу, плечам и телу казались зеркальным отражением или превосходно выполненным портретом. В Джиллиан и Алише было неуловимо одинаково и до боли различно всё. Потому что никогда, как бы ни старался художник или скульптор, копии не превзойти оригинал. Можно попытаться обрядить куклу в платья, сделать причёску и научить принимать правильные позы, но жизни в ней не будет. Она навсегда останется пустышкой, глупой и отчаянной попыткой создать себе свою… Джил.

И без сомнений, именно это однажды осознал Бенджамин Рид, когда посмотрел на жену и в ту же секунду её возненавидел. Всё стало понятно, когда его длинные загорелые пальцы до скрипа сжали спинку массивного кресла, стоило Алише поднять руку и дотронуться до выбившейся из причёски Джил пряди. Намотав медную спираль на палец, она с силой дёрнула вниз, вызвав болезненное шипение.

– Хм, настоящая. А я’ж подумала, вдру-уг ещё один клон.

Она потянула сильнее, и тогда Бен не выдержал. Сорвавшись с места, он с силой оттолкнул жену и лишь в последний момент успел предотвратить её удар об угол стола. Вряд ли Рид понял, что сделал, действуя больше интуитивно, но рывок вышел грубым и резким.

– Я сказал, рот закрой! – проорал он, поворачиваясь к жене. И любой в этот момент предпочёл бы замолчать. Любой, кроме Алиши, которая была либо слишком тупа, либо лучше других знала границы дозволенного.

– А чт’ такова? – Она кукольно захлопала ресницами, и от вида на почти своём лице подобной уловки Джиллиан стало дурно. – Раз т’я нет в моей кроватке, быть мо-ожет, ты в чьейта ещё?

– Неужели хочешь повторить? – едва слышно произнёс Бен усмехнувшись, но голос его звенел неприкрытой угрозой.

– Мне, вот, инт’ресна… Скольких ты подогнал под неё?

Джил видела, как дрогнули пальцы Бена, пока схватив не шею жены, но пустой воздух, как напряглась спина. И тогда она решилась. Фарс надо было закончить прямо сейчас, ибо она не имела права видеть, слышать и даже знать, что такое возможно. А потому, Джиллиан взмахнула папкой, привлекая внимание присутствующих, и медленно положила её на стол.

– Большое спасибо за представление. Право слово, я бы поаплодировала, но не уверена, заслужили ли актёры. Однако мне приятно знать, что миссис Рид решила ввести меня в курс дела и не оставить иллюзий по поводу вас обоих. Я учту это при планировании совместных мероприятий. Вероятно, они будут в разных частях вселенной. Только, прошу, в следующий раз воспользуйтесь данным вам речевым аппаратом и просто скажите. На худой конец, Бен, у вас есть номер моего телефона – можете написать.

– Джил, не надо, – о чём-то тихо попросил Рид, но она не хотела слушать. Слишком уж была зла на его двуличность и лживость, что так тщательно скрывали слои такта и вежливости. Восхитительный слоёный пирог.

– Что же, на этом мне, к сожалению, придётся вас покинуть. – Она ткнула пальцем в папку, игнорируя опустошённый взгляд Бена. – Здесь снимки с последней фотосессии. Я искренне надеюсь, мистер Рид, что вашего здравомыслия хватит снизойти и отобрать хотя бы две фотографии, которые покажутся вам наименее отвратительными.

– Джил… – он снова хотел что-то сказать, но она подняла руку, призывая к молчанию.

– За дверью ждёт Энн, отдайте ей снимки. Она закажет плакаты. И ещё. Через две недели состоится вечер для спонсоров, мистер Рид. Увы, но вам обоим придётся присутствовать.

С этими словами Джиллиан подхватила со стола другие, совершенно неведомые документы и направилась к выходу. А в спину полетел визгливый смех Алиши и вяжущее на зубах:

– Без ша-ансов, ми-илый. Развода н’будет!

Хлопнув по кнопке остановки лифта, Джил почувствовала, как дёрнулась и зависла между этажами кабина. Неистово сжимая в руках отчёты и исписанные закорючками Колина черновики речей, Джиллиан смотрела на своё отражение. Бледная, с синяками под глазами, взлохмаченными волосами и со стёршейся ещё несколько часов назад помадой миссис О’Конноли сильно отличалась от своего холёного подобия. От Алиши даже пахло свежестью, а не ароматами вагонов метро и кофейни, где Джил смогла затолкать в себя кусочек еды, кривясь от боли в желудке. Трагикомедия!

Однако Джиллиан не знала, что делать. Впервые столкнувшись с чужими чувствами, которые столь тесно переплелись с её жизнью, Джиллиан оказалась растеряна. Она одна. Слишком ошарашенная найденным ответом на один вопрос и немедленно распятая десятком других. Почему? Ну почему он это сделал? В каком находился отчаянии, решив поступить столь отвратительно? Да, звучало невероятно, но… Бенджамин Рид был безнадёжно болен Джиллиан О’Конноли. Бенджамин Рид поднял на жену руку. И Бенджамин Рид дошёл до моральной точки невозврата. И к своему стыду, Джил понимала его. Всем, что осталось от сердца, оправдывала этот поступок… надрыв. Ибо то, чему предполагалось стать трофеем, тешить самолюбие и утолить запретную жажду обладания, обернулось кошмаром. Полным разочарованием, но не в Алише – это просто смешно! – а в себе самом.

Но когда же он осознал? Месяц? Год? Сразу? Ведь прошло целых шесть лет и череда бесплодных попыток жить, как прежде. Неужели именно это толкнуло его на откровенную грубость? Отчаяние… Он ударил, или всё было случайно? Джил хотела и боялась услышать правду.

– Что ты натворил, Бен? – всхлипнула Джиллиан. Боже, а что натворила она сама? До какого дна скатилась в своих попытках забыть…

Она нажала