Оно спрятано в крови - Ирина Игоревна Голунцова

как никак мертв. Остаткам его чакры и сознания в проклятой печати не удастся отвлечь меня от цели. И даже если мужчина каким-то чудом возродился, это не играет никакого значения: если он угрожает древу бога, остается лишь вернуть его на тот свет.

— Ты… что?

В голове на секунду прояснилось. С болью от пульсации проклятой печати на мгновение красный туман ослаб, и осознание, что на поле боя появился Орочимару, ввергло в ступор. Как? Какого?.. Мне показалось? Нет, он реален. Но разве это имеет значение, если в приоритете защита древа?

И почему я так желаю защитить какое-то дерево?

Застонав, схватилась за голову свободной рукой. Из груди вырывались нечеловеческие звуки, будто из болотной трясины завывал призрак. Знакомая борьба энергетических потоков смешала мысли, стало больно. Знакомое чувство, сколько же раз я его испытывала. Чакра не успокаивалась, как бы я ни пыталась сосредоточиться, сфокусироваться. Да что же такое?!

Потерявшись в ощущениях, закричала и выбросила волну чакры в окружающий мир, надеясь ослабить давление. Не получилось, сделала лишь хуже. Сопротивляясь красному туману и инородной чакре, лишь разожгла огонь внутри. Скривившись, упала на колени, выронила меч. Голова шла кругом, еще немного, и кровь хлынет из ушей и глаз.

— Может, убьем ее, пока есть возможность?..

— Суйгетсу, будешь говорить под руку, я тебя убью.

Голоса привлекли внимание. Пусть красная пелена ослепляла, силуэты все же видны, а, значит, я могу до них добраться. Один из них складывал печати, что испугало меня. Нужно атаковать! Вот только правая рука сжимала пустоту. Я пропустила вздох, отвернулась в поисках меча, и этого мига хватило, чтобы противник оказался буквально перед носом.

Твою мать! Ничего не успела сделать, его рука легла на лоб и крепко вцепилась пальцами в голову.

— Развейся!

По голове будто ударили бревном, вышибив с красным туманом и понимание происходящего. Чужеродная чакра, околдовавшая меня гендзюцу, рассеялась, тело ослабло и повалилось вперед. Но не упало, меня удержали за плечи, хотя состояние требовало упасть и забыться. Голова тяжелая, как после похмелья, ни одной состоятельной мысли и понимания.

Растерев глаза, в которые будто песок насыпали, я чуть отодвинулась и попыталась прийти в себя. Пока что понимаю, что сидеть на коленях на битых камнях не очень приятно. Только эта мелочь отошла на задний план, когда я подняла взгляд и увидела перед собой Орочимару.

Не сказать, что удивлена. Учитывая вакуум в голове от ментальной атаки, первая сознательная мысль промелькнула в контексте «так, интересно». Но когда слух стал улавливать грохот окружающей битвы, а нос обжог запах пыли и крови, постепенно приходило понимание ситуации. Как мы с Риндзином попали под контроль парня с шаринганом. А дальше все погрузилось в красный туман.

Честно говоря, продолжай я размышлять в том же ключе, за сердце бы схватилась от понимания, что напала на родных и едва их не убила. Но учитывая, что моим вниманием полностью овладел Орочимару, мысли скатывались в другом направлении. По мере того, как проходило время, а я все продолжала молчаливо смотреть на мужчину и не подавала признаки жизни, застыла как истукан, не трудно догадаться о моем состоянии. В шоке ли я? Это мало назвать шоком.

— Так, — вздохнул мужчина, отпустив меня и чуть отстранившись, — пока ты не…

— КАКОГО ХУ?!..

Рука дернулась автоматически, влепив мужчине не сказать, что звонкую, но определенно мощную пощечину. Крика мне было мало, но, выразив смесь удивления и гнева, я завалилась назад, не удержав равновесие. Эмоции хлынули с таким напором, что мне едва удавалось сдерживать их. Выражение лица менялось им под стать, грудь драло от жгучей обиды, злости, радости, но мне просто хотелось закричать и расплакаться. Просто потому что.

Вцепившись в волосы правой рукой, попыталась болью успокоить себя, да ничего не вышло. Разрываясь между желанием повторно ударить Орочимару и прикоснуться к нему, удостовериться, что он не распадется в прах, я обессиленно выдохнула. Хорошо хоть на шею ему не бросилась, это было бы как-то чересчур… позорно для моего статуса. Статуса, да, нашла слово.

— Успокоилась? — коснувшись покрасневшей щеки, Орочимару хитро улыбнулся. — Ну, как минимум пришла в себя.

— Как ты?.. тебя же убили.

— К сожалению. Но все же мне удалось выжить.

Он протянул руку, помогая подняться. Я с сомнением посмотрела на нее, и тем не менее приняла помощь. Боялась, что едва коснусь и она рассыплется, как гендзюцу. Но нет, Орочимару никуда не делся. И чего это он руку подает? Может, все же, подстава какая-то?

— Ты чего?

— Ну… ты просто руку мне подал, — чуть сильнее сжав его пальцы, удостоверилась, что не иллюзия. Подняла на мужчину крайне подозрительный взгляд. — Как ты ожил?

— Можно отблагодарить Саске-куна. Техника высвобождения зла сработала на проклятой печати одной из моих бывших учениц.

Ответила я не сразу. Даже цокнула от негодования.

— То есть тебя воскресил убивший тебя Саске из проклятой печати какой-то там твоей бывшей?

— Ученицы.

Проигнорировав уточнение, спросила:

— Чисто гипотетически, если такое провернуть с моей проклятой печатью, то вас станет двое что ли?

Я все еще в шоке.

Отвлечься от кишащих тараканами мыслей я смогла, увидев знакомую фигуру. Неожиданная встреча не столько порадовала, сколько удивила.

— Карин!? А… что? Что ты так смотришь?

Смятение вкупе с едва скрываемым ехидным удивлением отразилось не только на лице Карин. Незнакомца рядом с ней одолевали схожие эмоции, хотя он был больше озадачен происходящим. Я попыталась сложить два и два, смекнув, что не каждый день кто-то с криками награждает Орочимару прилюдно пощечиной.

Что ж. Неловко получилось.

— И что у тебя за плебейский наряд? — спросила я, отходя от темы.

— Как сказать, карцер Конохи — то еще место, — поправив очки, подметила девушка.

— Прям разочаровываешь, Карин, — усмехнувшись, подметил светловолосый парень. — Ради приличной одежды могла бы лучше обслужить местную стражу, тебе ли не знать, надзирателю, как… — завершить он не успел, его голова разлетелась брызгами воды под кулаком Карин.

Любопытная компания.

Конфуз постепенно проходил, оставляя лишь легкую радость и волнение, если не брать в расчет боль от буйства чакры. Рука потянулась к проклятой печати, которая продолжала пульсировать, но не обдавала огнем. Значит, благодаря ей Орочимару удалось достучаться до моего сознания сквозь гендзюцу. Хоть какой-то толк от непрошеного пассажира.

Только вопросы все еще остались.

— И все же… — отступив от Орочимару, я не стала скрывать недоумение. — Саске убил тебя, и хотел убить меня.

— Можно сказать, я пересмотрел некоторые взгляды на жизнь. Такое случается, когда тебя убивают.

— Ну да, мне ли не знать, — тихо съязвила я.