Запрет - Элла Александровна Савицкая

Его лицо багровеет от злости, вены на шее вздуваются. – Я что говорил про лес? Твоя идея была? – он встряхивает бледного, как мел, Славика так сильно, что тому приходится цепляться за рукав отца, чтобы не упасть. – Я спрашиваю, твоя? После того, как я сказал, чтобы в лес ни ногой после браконьеров?!

– Па…

– Ну я тебе задам!

– Пап…

– Не его, – вмешивается вдруг Руслан, обращая на себя всеобщее внимание.

– Что ты сказал? – отец Славика медленно оборачивается.

– Я сказал – не его.

– Только не говори, что это ты потащил моего сына в лес?! Ещё и девчонку с собой прихватил. Ты, поганец?! Ну конечно, как я сразу не понял?! Мой Славка за тобой, как щенок, бегает!

С силой отталкивает сына и подходит к Руслану. Внезапно хватает его за шею.

Я в ужасе холодею и врастаю в землю.

– Не тронь моего сына, – раздаётся сердитый голос из толпы.

Я нахожу глазами мужчину в старой майке и спортивных штанах, который плотно сжав губы, подходит к Руслану. Лысоватый, с отросшей небрежной щетиной и татуировками на руках и плечах он сильно выделяется из толпы.

– Да я бы его, – делает угрожающее движение рукой миллиционер, словно собираясь ударить, – за то, что таскает за собой Славку, прибил бы. Одни проблемы от тебя.

Он встряхивает Руслана, но тот резко ведёт головой и молча сбрасывает его руку. Сверлит взглядом исподлобья.

– Если бы не он, где был бы твой Славка сегодня? Забыл уже или напомнить?

Лицо отца Славика покрывается красными пятнами. Женщина, вероятно его мать, ахает, зажимая рот ладонями.

Я не знаю, о чём они, но мне стыдно и страшно за всех. Я никогда еще не была в такой ситуации. Родители при мне не кричат. И уж точно руку не поднимают.

Сейчас же происходит какой—то сюр. Руслан вообще был единственный, кто пытался нас отговорить от похода в лес, а сейчас в его адрес льётся столько отвратительных слов и обвинений.

– Это не они, – выпаливаю дрожащим голосом, не в силах больше смотреть на всю эту несправедливость.

– Что, дочка? – мама тревожно заглядывает мне в лицо.

– Не они это, – повторяю громче, чтобы этот злой мужчина перестал смотреть на Руслана с такой ненавистью.

Который теперь уже сам смотрит на меня. Зеленые глаза ввинчиваются в меня, словно буравя. Славик со страхом поворачивает ко мне голову.

– Это я. Ребята предложили сходить на речку, – быстро тараторю, – но предупредили, что идти нужно долго. А мне так надоело сидеть дома, что я согласилась. Но потом поняла, что сделала это опрометчиво. Мне стало плохо от солнца. Голова закружилась, я чуть не потеряла сознание и начала плакать. – Нагло вру, уверенно смотря на всех присутствующих. – Сказала им, что вернусь обратно через лес, и ушла вперед. Они не хотели пускать, но меня начало тошнить от солнца. Я ушла, а они пошли следом. Но я же не знала, что там капканы. Угодила в один, думала умру от боли. Если бы они ушли на речку сами, а не пошли за мной, я бы, наверное, до сих пор там стояла. Но они помогли мне. Нашли палку и открыли его. Просто это было очень долго. А потом мы также долго шли обратно. У меня сильно болела нога, я не могла на неё ступать. Я не знала, что всё так сложится. Простите меня, пожалуйста, – последние слова заканчиваю на надрыве.

Потому что мне действительно искренне жаль, что всё так вышло.

Из—за меня.

Повисает гробовая тишина. Отец Славика выпрямляется. Недовольно выдыхает, и скосив на Руслана взгляд, бросает неохотно:

– Извини.

А потом поворачивается ко мне:

– Кто ж так делает, девочка? В незнакомый лес сама! – отчитывает меня, но тут же сбавляет тон, когда папа встает передо мной, закрывая меня от его злости.

– Я разберусь с дочерью. Извините, что так вышло.

– Главное, что все живы, – произносит женщина в стареньком домашнем халате, которая все это время стояла поодаль, а потом подходит к Руслану.

Скорее всего, его мама, догадываюсь я.

– Да, – тут же подхватывает моя. – Всех на уши поставили. Но хорошо, что всё хорошо. Спасибо, ребята, что помогли. Пойдём, Даша. Дома поговорим.

Папа обхватывает меня за талию, как еще совсем недавно держали меня ребята, и разворачивает ко входу во двор. Славик с родителями идут рядом, а вот Руслан с его матерью и отцом уходят в противоположном направлении.

Мы успеваем с ним лишь на миг пересечься взглядами. Я внутри все еще дрожу. В ушах звенят крики и обвинения.

Надеюсь, дома его не ждёт взбучка, которая определенно ждёт меня.

Глава 4

– Сколько раз повторять, не водись ты с этим Белозёровым, – отец отпирает дверь и пропускает нас с матерью вперед.

– Мы друзья, – скидываю обувь и плетусь на кухню.

В желудке черная яма. Есть хочется так, что еще немного и завою.

– Друзья они, – мать с отцом входят следом. – Мусор зэку не товарищ, знаешь такое?

– Слава не мусор, а я не зэк, – падаю на свой стул.

– Пока он не мусор. Но пойдёт по стопам своего бати, вот увидишь, – отец тоже занимает своё место.

– Да типун тебе, Федя, – обрывает его мать, подходя к плите, – ты на что намекаешь? Что наш сын, как ты, за решеткой окажется? Вымой руки, Руслан.

Встаю и подхожу к раковине. В ладонях застряли занозы от веток, надо будет у матери иголку взять и подоставать все, а то загноятся.

– В жизни всё может быть. Я думаешь, хотел там оказаться? А пять лет, как с куста. Посадили, оборотни в погонах, без суда и следствия.

Так вышло, что отца отправили за решетку ни за что. Его подставили, когда он охранял склад, а всю вину за воровство списали на него.

– Я поэтому Белозёра и не терплю. Любит он на лапу взять. Также как и все. И сынок у него такой же будет. А тебе, Рус, от него одни проблемы. Как только Палыч в радиусе километра сына не находит, так сразу сюда бежит: мол, где мой сын? Куда Руслан его потащил?

Отец открывает бутылку водки и наливает себе полную стопку.

Я сажусь обратно, и как только тарелка с пшёнкой оказывается передо мной, жадно на неё набрасываюсь.

– Вот, возьми хлеб, сынок, – мама ставит рядом блюдце с ломтиками подсушенного черного хлеба. – Всё, хватит, Федь, – мягко осаждает отца, когда он выпивает водку. – Руслан сам решит с кем ему общаться, а с кем нет.

– Да пусть общается