Семья волшебников. Том 3 - Александр Валентинович Рудазов

дочь Снежку. Пусть полежит у теплого пушистого бочка и все пройдет.

— Фу, — задергал хвостом Снежок. — Я не хочу, чтобы рядом со мной был рыгнувший младенец.

— Она уже чистая, — сказала Лахджа. — Ребенок болеет, мохнатая задница, прояви немного сострадания.

— Кто проявит сострадание ко мне? — недовольно запыхтел Снежок. — Я кот, а меж тем от меня все время что-то требуют.

И однако, ворча, он прижался к девочке покрепче. От целительного фамиллиара пошла теплая волна, и Лурия задышала ровнее. Майно погладил ее кудрявую головенку, с нежностью глядя на свою третью, самую маленькую дочь.

У него было хорошее настроение. И не только потому, что старшей дочери сегодня исполняется девять, но и просто так, само по себе. На лицо то и дело выползала непрошеная улыбка, глаза сверкали, как у счастливого мальчишки.

Майно Дегатти уже несколько дней чувствовал душевный подъем. После Доброго Дня у него не только рассосались рога, этот внешний признак начинающейся демонизации, но и что-то внутри как будто наладилось, починилось. Словно затянулись старые раны, которые все это время привычно ныли, а теперь вот вдруг перестали.

И весь мир от этого как будто стал чуточку светлее.

Тем временем наверху раздался грохот и крики. Это Астрид проснулась и обнаружила, что прошло уже целых два часа от ее бесценного дня рождения. Чисто ради приличий на одну секунду заскочив в ванную, она скатилась вниз по лестнице и гордо возвестила, что ей отныне официально девять лет.

— Нет, нормально чисти зубы и умывайся! — приказала мама. — Или ты думаешь, с девяти лет официально можно быть грязнулей?

— Я не думаю, что наши родственники живут в лесу и постоянно чистят зубы и умываются! — топнула ногой Астрид.

— Поэтому они — презренные дикари, — доброжелательно объяснила мама, кладя Астрид ее любимые гарийские вафли.

— Не вижу белого соуса, — скромно сказала Астрид.

— На, — вздохнула мама. — Такое блюдо портишь.

— Не порчу, а веваю февеввам!

Слопав вафли с белым соусом, Астрид все-таки соизволила умыться и оделась по-праздничному, а не как обычно. Мама как раз на днях водила ее к портнихе, и та сотворила новенький желтый сарафан-шорты с открытой спиной. Лямки у него сходились крест-накрест между крыльями, а низ оканчивался короткими штанинами.

Гости стали подтягиваться уже к четвертому рассветному часу. Соседские дети, люди, орчата и гоблинята, эльфенок Друлион и Мамико, которая портировалась вместе с мамой и только до вечера, потому что завтра с утра в школу.

— Астрид, ты что, Кланоса пригласила на день рождения? — удивленно спросила Лахджа, увидев всех четверых Пордалли.

— Ну да, а что? — не поняла Астрид, жадно глядя на растущую гору подарков.

— Вы ж не любите друг друга.

— Ну и что? Вы с дедом Инкадатти тоже друг друга не любите, но он все время сюда таскается. Вон, и сейчас пришел, хотя его я не приглашала.

— Справедливо. Дедушка Инкадатти, будете чай?

— Отравить меня хочешь, суккуб паргоронский?! — сразу оживился старик.

— Тогда, может, коньячку?

— Какой хитрый суккуб!

— Так будете?

— Буду.

Дедушке Инкадатти было скучно, поэтому он приходил на все мероприятия, куда его пускали. И куда не пускали — тоже. Кто-то даже устанавливал защитные печати персонально против него, но старый рунолог собаку на них съел и проникал через любые.

Ему так даже интересней было.

К счастью, Совнара он не заметил. Старый банкир заглянул всего на минуточку — поздравить Астрид и рассчитаться по долгам. Пол-луны назад его юные внуки и племянники немного пошалили в Радужной бухте, и Совнар обещал возместить ущерб. Будучи бушуком чести, бухгалтер Хальтрекарока подсчитал все до эфирки и принес мешочек полновесных, неоскверненных, абсолютно легитимных в Мистерии монет.

— А еще я могу открыть счет на имя юной Астрид, — вкрадчиво сказал он Лахдже.

— Нет, — резко отказалась та, с опаской глядя на дочь.

Та, к счастью, ничего не слышала, она задувала свечи на торте. Целых девять свечей! Дети почтительно расступились — в прошлом году Астрид дунула с такой силой, что сожгла какой-то девочке брови, и та рыдала, пока Снежок все не исправил.

— Не спеши так с решением, — сказал Совнар Лахдже. — Счет в Банке Душ никому еще не помешал. Пользоваться необязательно, он просто будет про запас. Нулевка.

— Нет, — снова отказала Лахджа. — Вырастет, сама решит.

Она размышляла, рассказать ли Совнару про бутылку и кукурузину, спрятанные в особо секретном, защищенном сверхнадежными печатями сейфе. Лахджа с Майно так и не решили, что делать с Лаиссалной и Оошоной.

Наверное, все-таки стоит рассказать. Совнар ничего не знает про охоту на Лахджу, пленные демоницы проговорились, что Хальтрекарок запретил ему говорить. А значит, Совнар был бы против.

— Знаешь, Совнар, недавно Хальтрекарок выдал неограниченный кредит некоторым своим женам… — уклончиво произнесла Лахджа. — Чтоб ни в чем себе не отказывали. Ты знаешь что-нибудь про это?

— Так вот откуда эти утечки?! — аж вздыбился рыжий кот, перестав даже поедать пирожное. — А откуда ты об этом знаешь?

— Ну-у-у…

Совнар выслушал Лахджу с тяжелым взглядом. Хальтрекарок в этот раз умудрился оставить своего бухгалтера в неведении, и тому это совсем не понравилось.

— Суть Древнейшего, — подергал усами рыжий кот. — Лахджа, ты как магнит для неприятностей.

— Ну это ты загнул, — отмахнулась демоница. — Ты ведь знал, что я раздражаю его, и все равно ходил в гости.

— Пока что больше не буду, — озабоченно произнес Совнар. — Я, похоже, на краю — еще немного, и Хальтрекарок меня заменит.

— Какой у тебя глубокий вывод.

— Если он специально сказал этим клушам, чтобы не говорили мне… я вышел из доверия, Лахджа. Это очень плохо для бухгалтера.

— И что мне…

— Нет, — перебил Совнар. — Ничего мне не говори. Вообще не смотри на меня. Мы сейчас оба в дерьме, Лахджа, и я буду с этим дерьмом разбираться. Я выясню, что там планирует на твой счет Абхилагаша, и пришлю тебе весточку, это все, чем могу помочь.

И он растворился в воздухе. Лахджа вздохнула с легкой грустью. Ожидаемо, конечно. Совнар все-таки демон, в ущерб себе он помогать не станет, но и на том спасибо, что обещал выяснить про Абхилагашу.

А про Лаиссалну с Оошоной она даже и спросить не успела. Что с ними делать-то в итоге?

Ладно, успеется еще. Незачем омрачать праздник.

Он был в самом разгаре, кстати. Торт исчезал на глазах, а дети икали от шипучего лимонада. Вскоре блюдца и стаканы опустели, гости стали глядеть по сторонам в поисках развлечений — и как раз в этот момент к столу подошел Майно.

— Астрид Дегатти, сегодня тебе исполняется девять лет, и я обязан передать тебе то, что