Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский
Орхия обняла девушку и сказала:
— Давай я попробую поделиться силами с тобой. Садись рядом.
Они опустились на траву. Ванда закрыла глаза и сжала плечи Аланы.
Но ничего не случилось.
— Не получается, детка. Прости. Я думала... надеялась, что смогу, но нет...
Ванда обессиленно уронила руки на колени. Она выглядела такой расстроенной, что Алана невольно её пожалела.
— Что ты делала, когда помогла мне, детка?
— Просто захотела помочь.
—Я хочу! Но орхии умеют только забирать... — Ванда вздохнула и покачала головой. — Никогда прежде об этом не жалела...
Чужие сёстры пошептались, и самая высокая из них сказала:
— Мы отведём тебя к древним, но не знаю, смогут ли они тебе помочь.
“Ты чужая!” — увидела Алана в глазах высокой девушки. Кивнула и побрела к чужим древним, не надеясь ни на что.
— Я подожду тебя здесь, — бросила в спину Ванда. — Пойдём пока в дом, милый.
Чужой древний был суше и темнее того, что изгнал Алану. Он казался старше и равнодушнее. Неохотно открыл глаза и оглядел чужачку тёмными жутковатыми глазами. Ни рук, ни головы — одни глаза в шершавом теле толстенной ветви. Действительно — древний.
— Не наша. Не сможешь.
И закрыл глаза.
Чужая сестра виновато развела руками.
Алане захотелось схватить её нить и прирастить к своей голове. Она шагнула к Древу и прижалась к стволу.
“Пожалуйста! Прими меня!”
И снова ничего не случилось.
Алане стояла и смотрела на свои потрескавшиеся руки, на грязные ногти, на пропылённые рукава, пока не замёрзла. Затем заставила себя отойти.
Ванда ждала её в десяти шагах от Древа. Без своего нового друга, но яркая паутинка, уходившая во тьму, никуда не делась.
— Ты замёрзла, детка! Я волновалась за тебя...
Ванда могла не спрашивать: у Аланы нити не появились.
Алана чувствовала себя старой. Как древние, но не частью Древа, а словно высохшая ветка, валяющаяся в траве. Сохлая. Неживая. Ненужная.
— Детка, посмотри на меня! — голос Ванды звучал напряжённо, но Алане было всё равно.
Сколько силы осталось в её измученном, изнурённом теле?
Сколько она ещё сможет оставаться живой?
— Пойдём со мной. Ты поживёшь в нашем домике до... до самого конца. Я буду заботиться о тебе.
Так странно: орхия хочет ей помочь. Алана с трудом разлепила ресницы и посмотрела на Ванду: тонкие брови нахмурены, губы решительно сжаты, а в красивых глазах печаль.
Будет ли она грустить по мне больше, чем по тому другу, который не дошёл сюда?
— Я не останусь, — Алана поднялась с травы. — Я пойду дальше.
— Куда, детка? Зачем? — орхия обняла её колени и умоляюще смотрела на девушку без Древа снизу вверх. — Ты погибнешь!
Орхия заплакала, и Алана была искренне благодарна ей за эти слёзы.
— Я должна идти. Не хочу... — Алана помедлила, подбирая слова. — Не хочу стать плохой. А если я останусь, то я стану завидовать тебе. Тому, что ты остаёшься, а я умираю. Лучше будет, если ты останешься, а я уйду. Хочу помнить тебя подругой. Как ты рассказывала о звёздах. Как ты учила меня делать разминку. Как ты плакала, когда я уходила.
Ванда опустила руки, и блестящие слезинки катились по её нежным щекам.
А Алана пошла прочь. Прочь от этого Древа, от чужаков, занятых своими делами. От орхии, которая будет жить.
Шаг за шагом позади оставалось прошлое. Привычная жизнь с её разговорами и заботами, радостями и печалями.
Ночной воздух холодил кожу, играл со свалявшимися в космы волосами, среди которых больше никогда не будут виться светящиеся нити.
Наверное, совсем скоро Алана упадёт, закроет глаза и не проснётся.
Надо любоваться тем, что вокруг, пока можно. Она огляделась: посеребрённые луной силуэты кустиков, белые венчики ночных цветов, лёгкие тени мотыльков. Запрокинула голову, а там таинственно мерцающие звёзды и блестящий полукруг луны, тонкие лёгкие облачка время от времени пересекают яркую гладь лунного диска. Воздух наполнен ароматами цветов и трав, шорохами травы и прохладой.
Вдыхать запахи ночи и не думать о том, что дышать — трудно. Наслаждаться сиянием звёзд и забыть о том, что каждый шаг отдаётся болью в усталых ногах. Чувствовать лёгкие колебания ветерка, а не сухость во рту.
Быть ветром и ночь, звёздами и травой, луной и воздухом.
Алана шла и шла, пока не набрела на ручей. Звон ручья мягко вплетался в негромкое дыхание ночи, и она поначалу не поняла, что это — просто переставляла ноги, прислушиваясь к странному мерному звуку и, кажется, тихонько напевала.
Лунные блики дробились в воде так красиво, что Алана опустилась на колени и долго-долго смотрела, как движутся струйки воды, выблёскивая серебром.
Потом она вдруг оказалась среди бескрайних песков — ни травы, ни кустов, ни деревьев. Алана поняла, что заснула. Вдали бегал бродяга, пытаясь поймать огромного жука, а где-то совсем далеко смеялась и пела Ванда, но слов было не разобрать.
Алану заносило песком, но ей не было страшно. Наоборот, оказаться в песке по самые глаза казалось правильным. Ведь там, в глубине, есть сила. Она пустит корни, длинные и тонкие. Корни будут расти и расти, пока не найдут источник. Тогда Алана напитается силой, забудет об усталости и станет мощной, огромной и непоколебимой. Как Древо. Раскинет в разные стороны ветви-руки, не две — десятки, сотни! И однажды она зацветёт. Её бутоны дадут жизнь сыновьям и дочкам.
Пора напитаться силой.
Остановиться.
Пора...
Она открыла глаза. Прямо перед глазами порхала ярко-жёлтая бабочка. Мир вокруг был залит солнцем и дышал теплом.
Алана попыталась встать, но не сумела подняться. Как странно! Внутри неё не осталось и тени усталости, всё тело от босых пяток до листочков в волосах было полно сил, но встать не получалось.
Алана попыталась понять, что ей мешает. Медленно-медленно подняла руку и с изумлением увидала десятки тонких, тоньше волосинки, ниточек, идущих от руки в землю.
Где-то под землёй спрятался источник силы, и она нашла его.
Её сон может стать явью. Она может остаться здесь и стать Древом. На это уйдут месяцы или даже годы, но она точно знала, что сможет стать новым Древом.
Сытая, довольная, сильная.
Она огляделась, насколько позволяли нити. Хочет ли ей день за днём, месяц за месяцем, год за годом смотреть на то, что её сейчас окружает?
Нет. Ничего ужасного вокруг не было, но и ничего прекрасного тоже.
Алана закрыла глаза и
