Суровая нежность - Галина Нифонтова
Громов подошел к столу, взял телефон и вышел из своего кабинета. Наконец-то он видел перед собой четкий план действий, который точно должен сработать.
Глава 25. Лицом к лицу
Глава 25. Лицом к лицу
Цветкова.
До самого вечера к нам в подвал больше никто не заходил. Через крохотное окошко было видно, что солнце уже садилось. Сверху, в доме раздавались периодически некоторые шумы, разговоры, шаги. А на улице, как я не прислушивалась, чтобы понять где мы и кто там, ничего не могла услышать. Да и от окна до нашей кровати было около десяти метров.
К вечеру нам стало еще холоднее. Мы жались друг к другу, растирали кожу, но помогало это ненадолго. Одеты мы были совсем легко.
Неожиданно усилился шум наверху, и совсем рядом послышались звуки шагов нескольких людей. Мы вновь переглянулись и сжали друг другу руки. Дверь тяжело, со скрипом, открылась. Зашел полноватый мужчина, который в прошлый раз говорил не трогать нас. Он включил свет. Мы зажмурились и несколько секунд моргали, привыкая к яркому освещению. На потолке хоть и висела одна лампочка, но после темноты ее свет неприятно резал глаза.
Мы с Юлей подняли головы и увидели, что около двери стоят трое мужчин. Один из них новенький. Неплохо сложен, молод. У него короткие темные волосы, узкие губы и карие глаза с прищуром. Он нагло разглядывал нас.
— Та-а-ак. Что тут у нас? — сказал он, медленно шагая к кровати.
Юля встрепенулась и часто задышала.
— Вольский? — спросила она с сомнением.
— Да, Юленька, это я.
— Вы знакомы? — обернулась я к Юле.
— Да… Виделись когда-то. Несколько лет назад. Они общались с Сережей, — проговорила она, не отводя взгляда от неизвестного мне мужчины.
— Верно, Юля. И сейчас все могло идти по другому сценарию, но твой брат не захотел этого.
— В смысле? Что тут происходит? Это ты с нами сделал? — Юля начала повышать голос.
— Да, я. И лично ты еще легко отделалась. Тебя уже давно не должно было быть в живых. Но тебе повезло, — Вольский наклонился вперед с мерзкой улыбкой на лице.
— Что? Что ты… Я не понимаю! — психовала она.
— Не важно! Уже не важно. У меня теперь на тебя совсем другие планы, — рассмеялся. — Зачем убивать, если можно все сделать с пользой? А? Продать, к примеру. Вас обеих! Действительно. Что добру-то пропадать?
— Да что ты несешь! — не выдержала я.
— А-а-а! Это заговорила новая игрушка Громова! Интересно, — он подошел и грубо обхватил рукой мой подбородок. — Долго держит он тебя рядом с собой. Дорога ему значит! — наклонился ближе и прошептал, — значит месть будет еще слаще!
Я резко качнула головой в сторону и вырвалась из его захвата. Хоть я его и не знала, но уже ненавидела всей душой. Он вызывал во мне гнев и отвращение. Чтобы хоть как-то успокоить свою злость, сжала ладони в кулаки.
— Вольский, зачем это все? Ты с ума сошел? Неужели это все из-за Марго?
— Да, Юленька. Он заплатит за все, что сделал с моей сестрой! И платить он будет своими родственниками. Всеми, кто ему дорог! — мужчина зловеще рассмеялся.
— Больной… — прошептала я, на что он усмехнулся и потрогал мои волосы, перебирая локоны пальцами.
— Красивая! Жалко будет. Что делать-то с вами, а? По кусочкам Громову отослать? На органы отправить? Или как шлюх продать? Да-а-а… Думаю, третье. Если не выбесите меня раньше времени, то оставлю вас в живых! — погладил меня по щеке, от чего я вновь дернулась в сторону и посмотрела на него с презрением.
— Вольский, что ты говоришь! Что мы тебе сделали? И… И Сережа не виноват в том, что случилось с твоей сестрой! Это же была…
— Мне плевать, что ты думаешь! — он резко приблизился к Юле и со злостью громко наорал на нее.
Выражение лица у Вольского тут же изменилось. Глаза лихорадочно заблестели.
— Он будет так же, как и я, биться в агонии, что не может ничего сделать! Не может вернуть вас! А может мне вас действительно ему прислать, а? — хрипло рассмеялся отходя к окошку. — В общем, я еще не решил. Да. Еще не решил.
На этом моменте я поняла, что он скорее всего не в себе. Разве будет себя так вести нормальный человек и говорить такие страшные вещи? Я не знала, что между ними произошло, но понимала лишь одно — человек не должен так жить или умирать, как задумал этот тип! И не важно в каком варианте. Мы этого не заслужили с Юлей! Я не хочу…
— Не надо! Отпусти нас. Он… Он не хотел ей зла! Он не виноват! — начала просить Юля.
На ее глазах проступили слезы.
— Значит так. Думаю, через пару дней вас тут уже не будет. А вот в каком состоянии вы отсюда уедите или вас увезут, и куда — зависит только от вас! Я и так добр с вами.
— Нет, не надо! Мы же тебе ничего не сделали! — Юля пыталась до него достучаться, но Вольский отвернулся и направился к двери.
— Вы врете! — крикнула я ему в спину, сама того не ожидая от себя.
— Вру? — он остановился и обернулся к нам.
— Да! Врете! Вы не даете нам выбора. От нашего поведения ничего не зависит!
— Ну-ка, поясни, дорогуша, — улыбнулся он.
Вольский явно упивался нашим страхом и с интересом наблюдал за нами.
— Мы не будем доставлять вам проблем, но это ничего не меняет. И как бы мы себя не вели, будем продолжать находиться тут, — обвела взглядом подвал. — К тому же, если вы думали нас продать, то зачем портите товар? — решила сделать опасный ход.
Он подошел ко мне, улыбаясь во все зубы. Так бы и влепила по этой наглой роже, благо росла с пацанами.
— Зачем? — показала ему закованное запястье и кровоподтек от наручников, подтверждая свои слова. — А еще, не выводите нас в
