Мастер печатей. Том 2 - Илья Ангел

из листьев этого уникального соцветия и преобразовать его, то огненная стихия самого мага станет на порядок сильнее. Но никому еще не удавалось поглотить сразу несколько обжигающих лепестков, но все, как говорится, в ваших руках.

Пять видов пламени, как же заманчиво. Я буквально впился глазами в жаркие листья магического цветка.

— Тебе необходим этот артефакт, — задумчиво проговорил Шмелев. — Сущность тени отравила тебя и твою истинную магию. Ты практически не можешь созидать, а только разрушать огненными потоками. Преобразовав его, ты, возможно, сможешь вновь вернуть контроль над своей магией. — Получается, что не только Тина в свое время заметила, что мой огонь не чист. Только как можно созидать огненной стихией, мне было не до конца понятно.

— Что ты знаешь об истинном пламени? — задал я вполне логичный вопрос, глядя на то, как свет то зажигается, то угасает, давая еще раз рассмотреть выставленные на продажу лоты.

— Ничего. Я и про этот цветок только слышал, но никогда не видел, — покачал он головой.

— Господа, у вас есть несколько минут, чтобы подумать, взвесить все и решить для себя, готовы ли вы участвовать в торгах за ту вещь, которая вам действительно необходима. Напоминаю, торги за каждый лот будут очень жаркими, — прозвучал в темноте голос сирены. — И так, время пошло.

— Меняем план? — деловито уточнил Петр, размахивая перед собой картой. — Мы можем оставить нашу боевую огнедемоншу и поставить на этот полезный для Кости цветик-семицветик.

— Нет, действуем так, как договаривались, — уверенно проговорил Шмелев.

Свет так и не зажегся, только постепенно, набирая громкость, раздался стройный хор женских голосов. Перед глазами все поплыло, а в голове словно поселился туман. Думать было крайне тяжело. Все мысли занимал только лот с цветком яркого пламени, и переключиться на что-то другое было практически невозможно. Я тряхнул головой и закрыл глаза, очищая разум, как делал это, стараясь сбросить влияние метальной магии на себя. Спустя некоторое время у меня получилось освободиться от чар песни сирен и выгнать из головы этот тяжелый туман.

— Думал, ты мне поможешь, — обратился я к Шмелеву, который все так же невозмутимо смотрел на зажигающийся свет, поочерёдно освещающий товары.

— Соглашайся на сделку, — неожиданно проговорил он, поворачиваясь ко мне. — Месяц, максимум два, и я все-таки смогу поймать этого крысеныша. Как только он будет арестован имперской службой, все сделки аннулируются, и ты вернешь свою шахту под полный контроль.

— Почему ты поменял свое решение? — спросил я, косясь в сторону Петра, который золотистым пером на своей карте выводил медленно цифру один.

— Иногда следует чем-то жертвовать, чтобы получить выгоду, — пожал он плечами. Песнь сирен подходила к кульминации, говорившей о том, что времени для решения оставалось не так уж и много. Мысленно махнув на все рукой, я начертил цифру шесть и стал ждать, когда сирены замолчат и начнутся уже реальные торги за лоты.

— Время! — резко наступила тишина и включился яркий свет, озаряя каждый камешек сцены внизу. — Сейчас я назову цифры счастливчиков, которые будут спускаться вниз, останавливаясь рядом с тем лотом, который так жаждут получить. Номер тринадцать.

Петр поднялся со своего места и, немного замешкавшись, повернулся ко мне, протягивая какой-то флакон.

— Возьми, это существенно повысит твои шансы на победу, — самодовольно проговорил он, усмехнувшись.

— Ты когда его отравить-то успел⁈ — воскликнул Шмелев, чуть ли не вскакивая со своего места.

— На благое дело всегда найдется время. Как вы думаете, почему весь вечер я нахожусь в этих проклятых кожаных перчатках, в которых кожа спрела и похоже скоро начнет отваливаться кусками, — поморщился брат, потирая руки. — Всегда должен быть козырь в рукаве, когда играешь в игру с мошенником на его поле, — флегматично пожал брат плечами, бросая взгляд на сцену, куда постепенно спускались аристократы, готовые биться за лот в виде огнедемона. — Этот яд двухкомпонентный, поэтому и противоядия нужно два. Так что, разыграем одну карту дважды, так сказать, — улыбнулся он и начал протискиваться по ряду в сторону выхода.

Я повертел в руках небольшую склянку с прозрачным содержимым. Неплохо. Вот это действительно было неплохо.

— Какой талантливый самоуправный паршивец, — рассмеялся Шмелев, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Похоже, не тебя одного следует представлять в отделе Выдрова. Вы на пару больше половины его сотрудников за пояс заткнете.

Я смотрел, как стекается вниз народ. Похоже, самые жаркие торги будут за лот с огнедемоном. Остальные товары были уникальными, но ничего не возбудило искушенного зрителя так сильно, как вымирающий, опасный и к тому же прирученный монстр изнанки. Когда прозвучал мой номер, я быстро спустился, отмечая, что за лот с огненным цветком будет бороться всего пять человек, включая Гюрзова. Он смерил меня хмурым взглядом и отвернулся, не желая вести праздную беседу до самих торгов.

Сирена-ведущая хлопнула в ладоши и, как оказалось, платформы, на которых мы стояли рядом с каждым лотом, начали постепенно опускаться вниз, скрывая из глаз арену, гостей и остальных участников аукциона. Спускались мы секунд двадцать, погружаясь в непроглядную тьму, поэтому, когда вспыхнул яркий свет, пришлось рефлекторно прикрыть глаза, чтобы быстрее привыкнуть к яркому освещению. Оказались мы в довольно просторной комнате, где в центре стоял большой стол и стулья вокруг него. Во главе стола сидел непосредственно граф Иглобрюхов, который, поднявшись на ноги и нацепив свою стандартную улыбку, подошел к нам, приветствуя каждого. Сперва начался длительный процесс подписания договоров, что и являлось своеобразным пропуском на закрытые торги. Прочитав свой договор на несколько раз, немного удивился тому, что соглашение заключаю с неким бароном Крыськиным, я поставил подпись и вручил папку довольному графу.