Консультант по счастливой жизни - Анастасия Славина

присаживаюсь на край кровати, кутаюсь в пододеяльник. Не нравится мне то, что происходит с Лео. Это так на него не похоже!

— Лео, остановись.

— Я не хочу останавливаться! — но все же он замирает передо мной. — Все мои паузы ни к чему не приводят. Вернее, приводят — к новым паузам! Разве я о многом прошу? Разве это сложно — видеть во мне не только консультанта, но и мужчину?

— Лео! — я встаю с кровати. Одной рукой придерживаю пододеяльник на груди, другую выставляю вперед, будто прошу Лео не делать глупость. — Ты для меня — мужчина. Умный, обаятельный и дико сексуальный мужчина. Не консультант! Но мне нужно время. Оно мне необходимо! Я падала, а ты подхватил. Но я сама еще не нащупала дно, от которого могла бы оттолкнуться. Все слишком зыбко!

— Красивые слова! А на самом деле, все просто. Есть я, и есть ты. И нас с тобой от счастья отделяет только один твой шаг!

— Ты давишь на меня!

— Да, давлю!

— Это противоречит всему, чему ты меня учил!

— Пусть так! — Лео болезненно морщится, трясет головой, будто хочет избавиться от наваждения. Когда он снова смотрит на меня, его взгляд отчаянный и решительный. — А знаешь что, Анна? Я больше ничего тебе не продаю. Я завершаю курс по счастливой жизни. Ты прекрасная ученица, а я дал тебе все, что мог. Все, конец! — Лео разрезает воздух ребром ладони.

— О чем ты говоришь? — я чувствую в солнечном сплетении ледяную завязь.

— Да вот об этом! — Лео бросается к тумбочке, выдвигает полки одну за другой, пока не находит подписанный мной договор. Пара секунд — и пол у ног Лео усыпан ошметками бумаги. Клочки последнего листа он подбрасывает в воздух. — Я больше не твой консультант! Я мужчина, который готов ради тебя на все. Ну, и что ты будешь делать со мной теперь, когда больше не можешь прятаться за договор? Что ты теперь мне скажешь?!

Мне снова нужна пауза — вот что. Меня разрывают чувства: нежность, ярость, благодарность, восторг, обида. И, кажется, обиды больше всего.

— Ты действительно готов ради меня на все? Совершенно на все?

— На что угодно!

— Тогда дай мне время, — тихо и твердо говорю я. — Дай мне возможность разобраться в себе.

Лео смотрит в мои глаза так, словно в них что-то написано. Пояснение моим словам? Но пояснения нет. И поэтому Лео трактует их так, как подсказывает злость.

— Хорошо. Я дам тебе время. Ставим наши отношения на паузу.

Лео срывается в коридор.

— Ты неправильно меня понял! — от обиды на корне языка проступает горечь. Слова прилипают к нёбу.

— Нет, я прекрасно тебя понял, Анна. И теперь мне тоже нужно время, чтобы подумать.

Он уходит, не оборачиваясь, оставив дверь нараспашку.

Сквозняк налетает на меня, застигает врасплох, забирается под тунику из пододеяльника.

Я уже не вижу Лео, но слышу звук его шагов по лестнице.

Закрываю дверь квартиры и прислоняюсь к ней спиной. Опус­каюсь на пол.

Все образуется.

Надо просто перетерпеть. Притереться друг к другу.

Так всегда бывает.

Я заставляю себя подняться и пойти на сказочную кухню готовить кофе. С двойной порцией сахара.

Примечание 1

— Ну, и где она?

Как же Катерине нравился тембр его голоса! Чуть скучающий, но такой твердый, настырный, что в ответ сразу хотелось пожать плечами и сказать что-то двусмысленное. А лучше промолчать. Молчание задевало Тараса вернее всего. Но здесь, в машине, они находились слишком близко друг к другу. Конечно, Катерина его не боялась. И все же ответила:

— Сходи, узнай.

— Что, прямо туда? — Тарас бросил взгляд на кафе, куда последний час втекали мамочки с малолетками.

— А разве ты не проголодался?

Тарас почесал отросшую за ночь щетину.

— Кабана бы сожрал. Кофе и сигареты на завтрак мне недостаточно.

Катерина не удержалась и все же пожала плечами. Она же не повар и не Анна, чтобы ему выготавливать.

— Можешь заказать мне омлет на вынос.

— А сама почему не пойдешь? — Доберман прищурил глаза — навел прицел. Может, из-за этой ассоциации каждый раз, когда Тарас оказывался рядом, в позвоночнике Катерины до предела, до звона натягивалась струна?

Она глянула на автолюльку, в которой играл с подвесным жирафом сын. Жаль, не спал — на него не кивнешь. Катерина перехватила насмешливый взгляд Тараса и нежно улыбнулась ему в ответ.

— Просто не пойду. Или будешь спорить с водителем?

Тарас повернулся к ней вполоборота. Незначительное движение, но Катерине показалось, будто расстояние между ними сократилось вдвое.

— Спорить не буду. Я вежливо попрошу, — он откинул спинку сидения, расположился поудобнее. — Можешь принести кофе, — Тарас даже глаза прикрыл для пущей убедительности: не пойдет.

Катерина скользнула взглядом по его переносице, задержалась на губах. Даже уступать ему было приятно.

— Ну, ладно. Не скучай.

Она открепила автолюльку и отправилась в кафе.

Дети сегодня шумели громче обычного. Добавилось несколько новых «кошелок», из «старых» пришли только вечно нервные девицы.

К счастью, Анны не было. Вместо нее между столиками бегала молоденькая официантка. Она не справлялась ни с заказами, ни с уборкой.

Катерина поставила люльку на диван и села рядом на барный стул, предварительно проведя по нему ладонью: не прилипнет ли.

Неужели теплую, уютную атмосферу кафе создавала именно Анна? Без нее это место превратилось в забегаловку, хотя, по сути, ничего не изменилось: та же мебель, та же еда, почти те же лица.

Матвейка вертелся в люльке, облизывал пластиковую ручку. Игрушка ему надоела, но на руки он не просился. Почему? Потому что мама всегда держала с ним дистанцию? Инте­ресно, с няней он вел себя так же?

Его сосредоточенность на самом себе была удобна, она позволяла Катерине оставаться женщиной, а не уподобляться мамочкам, которые являлись в кафе едва ли не в халате. Без макияжа. Уставшие. Но иногда, очень редко, глядя на мамаш, чмокающих своих детей, в Катерине просыпалось чувство, похожее на зависть. Хотя, конечно, завистью оно не было. Ведь Катерина и сама могла в любой момент взять сына на руки и так защекотать носом его пухлые щечки, что он смеялся бы громче всех в этом кафе.

Она отвернулась.

— Эй! — крикнула Катерина официантке, но та, похоже,