Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский
Алана с удивлением разглядывала незнакомца. Пыльная и потрёпанная одежда выглядела равномерно серой. Длинные грязные волосы заплетены в десятки косиц, которые она сначала приняла за угасшие нити. Каждую косицу украшали гроздья высохших панцирей больших жуков. Панцири негромко шуршали на лёгком ветру.
— Он не опасный, — успокаивающе сказала Ванда. — Но может напугать.
— Кто это?
— Бродяга. Ни корней, ни веток — так, кажется, о них говорят дети деревьев.
Бродяга вдруг подпрыгнул, гулко стукнул ладонями по стволу — Алана испуганно вскрикнула — и побежал куда-то на закат.
— Не бойся. Они странные: почти не разговаривают, едят насекомых, плоды и корешки. Но не слышала, чтобы они пытались напасть.
Бродяга вдруг обернулся и примчался назад. Сделал пару кругов вокруг девушек и пробормотал:
— Дети Деревьев стали деревяшками. Ничего не знают, ничего не хотят. Корни есть — веток нет!
И помчался туда, где по утрам встаёт солнце.
Алана долго смотрела вслед убежавшему бродяге. Как это — жить без братьев и сестёр? О чём он думает? Кому задаёт вопросы? Кому желает доброго утра и спокойной ночи?
У Аланы теперь тоже нет братьев и сестёр, но у неё есть Ванда.
Вечером Алана села на траву и не смогла встать. Ноги, спина, руки и даже голова казались чужими. И даже спрашивать, почему так, не было сил. Хотелось обнять колени, свернуться и не делать ничего.
— Ты устала, детка? — участливо спросила Ванда.
Алана подняла голову. Орхия выглядела прекрасно — красивая, свежая, изящная.
— Тебе нужно отдохнуть. Давай поспим.
Ванда улеглась рядом, согревая правый бок, и Алана задремала.
Утром тело всё равно казалось незнакомым и слушалось с трудом. Нужно было приложить усилие, чтобы разогнуть ногу, а рука, которую Алана положила под голову, онемела так, что девушка в испуге разбудила Ванду.
Та потянулась, яркая и нежная со сна, и объяснила:
— Всё в порядке. Теперь, когда дерево не питает тебя, ты будешь уставать. Это неприятно. Слабость, боль, плохое настроение, а потом... впрочем, неважно: мы должны прийти уже сегодня к вечеру, так что волноваться не о чем.
Алана почувствовала раздражение: как это — не о чем, если она рук и ног не чувствует?
На секунду Ванда показалась ей коварной злодейкой, в точности как говорил древний. Ведь она питается силами Аланы, а этих сил мало. Если бы её не было, Алана бы чувствовала себя лучше.
Наваждение прошло, и девушке стало стыдно. Сама ведь решила уйти с Вандой. Сама решила её спасать, так что нечего теперь обвинять Ванду.
— Детка, тебе нужно размяться.
Алана решительно поднялась с земли, встряхнулась и под руководством Ванды начала растирать онемевшие конечности.
Идти было трудно. Алана то и дело спотыкалась. Новые цветы и незнакомые бабочки больше не радовали. Хотелось сесть, а лучше лечь, и чтобы ничего не болело. Слезились глаза. Что-то неприятно гулко стучало в висках. Даже дышать было трудно.
Ванда на два шага впереди не шла — плыла над травой. Её волосы мягкими тёмными волнами ложились на спину, и Алане было немного грустно от того, что она сама никогда не будет такой красивой.
— Смотри, детка, дерево!
Алана подняла голову и увидела чужое Древо.
Огромное, больше того, что несколько дней назад было её родным. Густая тёмно-зелёная крона. Могучие ветви.
До Древа ещё идти и идти, но даже здесь ощущаются волны силы, идущие от листьев, веток и ствола.
Ей захотелось кинуться к Древу и пристроить к нему подсохшие обрывки нитей.
— Детка, подожди здесь. Я схожу и узнаю, будут ли нам там рады.
Ванда усадила спутницу под куст, покрытый крошечными розовыми цветами и мелкими листиками, и ушла к поселению вокруг Древа.
Алана просидела, обняв колени, до самого вечера. Закатное солнце сменилось прохладными сумерками.
Стемнело. На небе распустились соцветия звёзд и огромная кувшинка луны.
Ванды всё не было.
Алана неотрывно, до рези в глазах, глядела на тоненькую паутинку нитей, уходящую от её головы к потерявшейся где-то у чужих Ванде. А что, если орхию прогнали? Тогда бы она вернулась к Алане. А если они заперли её? Да, видимо, так и случилось!
Алана с трудом встала и медленно побрела в сторону чужого Древа.
Разве ты сможешь ей помочь?
А разве можно просто остаться сидеть под кустом?
И Алана шла.
Когда она уже видела хижины под Древом, тускло мерцающая паутинка, связывающая её с Вандой, погасла.
Что случилось?!
Алана побежала из последних сил.
Ванда, ты жива?
— Ванда!
На крик из хижин начали выглядывать заспанные Дети Древа. Встревоженные, удивлённые, ничего не понимающие — так похожие на её братьев и сестёр и в то же время совсем другие.
Их нити ярко светились, связывая Детей с Древом.
Как же их много.
— Ванда!
Чужие братья и сёстры загомонили, зашевелились, собираясь в толпу. Неужели они обидели Ванду? Убили?
— Детка, я здесь.
Орхия проскользнула между двумя местными девушками. За ней, как привязанный, шёл рослый сын Древа с глупой улыбкой на лице.
— Ванда...
Алана бросилась к подруге, обняла её и только тут заметила густую сеть тонких нитей, идущих от Ванды к здоровяку с глупой улыбкой.
— Детка, всё хорошо. Я нашла себе нового друга.
Орхия вытянула руку, и её новый друг тут же шагнул ближе и встал так, чтобы женщина могла дотронуться до него. Она погладила крепкое плечо и улыбнулась.
— Видишь, какой он сильный! Повезло, здесь никто не знает про таких, как я.
Алана огляделась: все сыны Древа смотрели на Ванду с восхищением, некоторые дочери тоже.
— А как же я? — прошептала Алана.
— Я хотела набраться сил, чтобы поделиться с тобой, детка. Но немного... заигралась, — она подмигнула своему новому другу и провела кончиком языка по губам. — Теперь всё будет в порядке. Милый, принеси моей подруге поесть. И воды!
Чужие братья и сёстры постепенно потеряли интерес к Алане. Одни возвращались в хижины досыпать. Другие разбредались вокруг Древа, негромко переговариваясь. Трое или четверо чужих сестёр подошли спросить, не нужно ли чего Вандиной подруге.
Алане нужна была сила Древа. Друг Ванды напоил её и накормил, но Алана всё равно чувствовала пустоту внутри, головную боль и усталость. От еды стало немного легче, но странным образом из-за этого неприятные ощущения лишь усилились. Будто у Аланы появились силы на то, чтобы воспринимать боль и усталость в
