Мой личный ангел - Евгения Кирова

— Радуешься? — он берет холодное полотенце и прижимает к носу.

— Чему? Тому, что ты полный придурок и извращенец?

— Тому, что теперь ты впереди.

— Демьян, ты совсем дебил? Для тебя быть впереди важнее, чем чувства другого человека? Какой же ты все таки мудак. Если ты ещё раз обидишь Ангелину, я закончу то, что начал. Обещаю, ты останешься жить, но вот восстанавливаться будешь долго и мучительно.

— Думаешь, я не понимаю, что сделал? Сам не знаю, как это произошло. Просто помутнение рассудка какое-то.

— Мне не интересны твои душевные переживания, — я выхожу из комнаты. Первый порыв пойти к Очкарику, но с ней Даша. Так будет намного лучше.

Я иду к себе. В ванной замечаю, как выгляжу. Не сильно я отличаюсь от Князева. Такое же чудовище с горящими глазами и руками в крови.

Глава 36

АНГЕЛИНА

— Что случилось? — спрашивает Даша. Она смотрит на меня с презрением и недоверием. Понимаю, что с её стороны все выглядит достаточно линейно.

— Ничего, — вытираю слезы и очень чётко осознаю — не смогу рассказать правду. Слишком стыдно, горько, обидно, неожиданно. — Артем здесь не при чем. Это не то, о чем ты подумала.

Она внимательно изучает меня, пока я поправляю купальник под полотенцем.

— Князев? — Даша подходит ближе. В сообразительности ей точно не откажешь. — Вот мудак. Пойдём, тебе нужно умыться.

Я делаю шаг, ноги почти не слушаются, инстинктивно хватаюсь за Дашу и она поддерживает меня, пока добираемся до спальни.

— Давай я помогу тебе, — она открывает воду в ванной и аккуратно собирает мне волосы, не задавая лишних вопросов. Я скидываю полотенце и умываю лицо.

— У тебя грязь на руке, сейчас уберем, — Аверина берет мою правую руку и только сейчас я вижу, что тоналка практически полностью смылась и татуировку можно рассмотреть очень четко. — Прикольная. Это первая буква от имени Ангелина?

— Да, — я киваю.

— Принести воды? Может чай? Скажи, что ты хочешь? — она быстро переключается на другое. Да у меня и нет сил объясняться из-за этого. Ну, подумаешь, увидела.

— Чай, если тебе не сложно. Я пока приму душ.

— Хорошо. Если что, зови сразу же.

Даша уходит, а я быстро раздеваюсь и залезаю под воду, стараюсь смыть с себя все эти мерзкие прикосновения и воспоминания.

Когда выхожу в комнату, на тумбочке уже стоит чай. Даша ждёт в кресле.

— Тебе получше?

— Да. Спасибо.

— Я принесла ещё вкусняшек, вдруг тебе захочется с чаем.

Я делаю несколько глотков, от пережитого в рот не лезет ни кусочка.

— Геля, скажи, он ведь не успел?

— Нет. Только благодаря Артему, — сглатываю комок в горле, кажется, я снова готова разреветься.

— Хорошо, что он случайно оказался рядом. Захочешь обсудить, скажи. Я могу выслушать.

— Даша, спасибо. Мне намного лучше. Я справлюсь.

— Может полежишь?

— Да, думаю это поможет.

Она укладывает меня, как ребёнка, накрывает одеялом и гладит по плечу.

— Я буду внизу.

Стоит только остаться одной меня накрывает тяжёлой лавиной мыслей. В какой момент я поступила неправильно? Почему именно со мной? Как я смогу теперь смотреть в глаза Соколовскому? Не смотря ни на что, мне до сих пор важно, что он обо мне подумает. Кажется, я не смогу ходить больше в универ. Наблюдать за их парой с Дашей итак тяжело, а теперь, при виде Демьяна я буду все время вспоминать то, что произошло внизу. Я обдумываю варианты: вернуться на дистанционку, уйти в академ или вообще перевестись в другой универ подальше от этого всего.

Видимо на стрессе довольно быстро я проваливаюсь в сон.

А когда просыпаюсь на часах уже два. Прислушиваюсь к каждому шороху. Тишина, словно я в доме одна.

Встаю и выхожу из комнаты. Прямо за дверью стоит Артем. Такое ощущение, что он здесь уже давно. Неловкое молчание. И взгляд глаза в глаза. Я первой не выдерживаю столкновение, делаю шаг назад, чтобы пропустить его в комнату.

— А где все?

— Внизу, играют в какую-то дурацкую игру. Демьян уехал.

— Рита с Филей знают?

— Нет. Я сказал, что ему срочно нужно по делам. Учитывая его внешний вид, в универе он появится не скоро.

— Спасибо. А ты давно здесь стоишь?

— Не очень. Ангелина, ты как? — Артем прислоняется спиной к закрытой двери, а я кутаюсь в махровый халат, как будто я все ещё там внизу, в мокром купальнике, пытаюсь прикрыть голое тело.

— Нормально. Насколько это возможно, — я прислушиваюсь к своим ощущениям. Помимо жалости к себе, отвращения к Демьяну я испытываю ужасный стыд от того, что Соколовский стал свидетелем произошедшего со мной позора.

— Артем, я должна тебя поблагодарить. Если бы не ты… — Договаривать очень тяжело. Я отворачиваю голову и прячу взгляд.

— Не хотел уезжать, пока не буду уверен, что с тобой все хорошо, — у него спокойный и ровный голос. От этого я становлюсь немного увереннее.

— Как видишь. Я буду в порядке, но чуть позже.

— Не сомневаюсь. Это точно не самая сложная ситуация в твоей жизни.

Я робко поднимаю глаза. Соколовский улыбается.

— Артем, это становится неприличным. Ты будто мой ангел-хранитель, все время помогаешь мне.

— Обращайся, Очкарик.

Вот так за две минуты разговора он снимает часть моей боли, словно её и нет.

— Если хочешь, можешь поехать с нами.

— Нет. Лучше с Ритой и Филей.

Вот сейчас он уйдёт, и как только захлопнется дверь я останусь один на один с собой и своими чувствами. Понимаю, что слез не избежать.

— Артем, мне ужасно стыдно, что тебе пришлось все это увидеть…

— Очкарик, когда ты уже начнёшь думать о себе в первую очередь?

— Не знаю, — я пожимаю плечами.

— Ты не виновата в том, что произошло. Пойми, я не оправдываю Князева, он поступил, как конченый придурок. Но ты тут абсолютно не причём. Только не говори, что ты не будешь ходить в универ из-за этого?

Я улыбаюсь, как легко он считал мои мысли.

— Даже не думай, Муромцева. Я знаю, что ты сможешь пережить и это. Ты вообще самый смелый человек из всех, кого мне приходилось встречать, — он подходит ближе и приподнимает мой подбородок, словно подбадривая меня. Банальный жест поддержки. А мне уже не по себе.

— Ты слишком высокого мнения обо мнения.

— Я о тебе такого мнения, которого ты заслуживаешь.

Знаю, что этого делать не стоит, но я кладу голову ему на плечо, вдыхаю запах его духов. Мне так легче и спокойнее. Артем, не отталкивает, просто утешающе гладит по спине.

— Соколовский, спасибо тебе за все. Ты