На предельных скоростях - Ники Сью

от греха выйти, а то еще не дай бог кувыркается машина в овраг.

Кое-как отстегнув ремень безопасности, предварительно поблагодарив его за спасение, я вышел на улицу. Вдохнул поглубже, ощущая как морозный воздух проникает в легкие, скользит по каждой клеточке. Губ коснулась улыбка, кажется, на этом все закончится. Андрей выиграл или выиграет через пару минут, он больше не будет меня преследовать с этим ужасным выражением лица.

Подняв голову к небу, я подставил ладонь: маленькая одинокая снежинка медленно приземлилась мне в руку.

– Яр! – прозвучал за спиной голос Лины. Я не успел опомниться, как она уже прильнула к моей груди, обвив руками вокруг шеи. – Господи, Громов! Ну что ты за дурак! Какой же дурак!

– Что ты… Абрамова, – кое-как я отодвинул Ангелину, всматриваясь в ее глаза, красные от скопившихся слез. Мне стало не по себе, стыдно, что из-за меня она вот-вот расплачется, а может уже плакала. Я даже толком не понял, как Лина здесь оказалась, когда приехала, откуда узнала…

– Я… я… – она дрожала, словно на улице минус сорок. У нее даже стучали зубы.

– Громов! – а это уже были Лекс и Ол. Я не очень понял, что ребята здесь делали, но оба выглядели растеряно.

– Да все норм, – попытался разрядить обстановку. Я кое-как улыбнулся, правда, вышло скованно и неправдоподобно. Сам до сих пор жутко нервничал, чувство адреналина не отпускало.

– Какой норм? Ты… – Лина ударила кулачком мне по груди, по щеке ее все-таки скатилась слеза. Я потянулся к ней, хотел обнять, успокоить, извиниться, но тут у Абрамовой стал назойливо звонить телефон. Удивительно, что у нее сигнал ловил, а у меня нет.

Ангелина не сразу поняла, что ей звонили, полезла за мобильным, только когда Ол спросила, не собирается ли та ответить. Трясущимися руками Абрамова вытащила телефон из кармана и приложила трубку к уху.

– Ребят, вы чего прибежали? – спросил я, пока Лина принимала вызов.

– Мы думали ты… ну… – Лекс, вечно веселый и шутливый, вдруг стал заикаться, будто потерял былую уверенность. – Короче, ты дебил, Громов.

– Чего? – повысил я голос в недовольстве.

– Того! Разбиться мог, совсем из ума выжил? – теперь и Лекс прикрикнул. Было видно, он волновался, хотя мы не были особо близки.

– Слушай, ты… – я хотел ответить ему, но не успел. У Ангелины из рук выскользнул мобильный, полетев прямо в сугроб. Лицо ее помрачнело, в глазах поселилась гнетущая пустота.

– Что?.. – и снова тревожный огонек, который был со мной всю дорогу, вспыхнул в легких. Хотя я был уверен, это чувство связано с гонкой, так почему же сейчас оно заполнило собой грудь?

– Арт… – прошептала Лина, да так тихо, что я не сразу разобрал имя лучшего друга.

– Что с ним?

– Он… в больнице. Все плохо.

Глава 35 – Ярослав

На часах было почти семь, когда мы оказались в больнице. У небольшого столика, стоявшего у входа в коридор с вывеской “реанимация” сидела медсестра, а возле нее толпились несколько мужчин в полицейской форме. Один из них выглядел совсем молодо, и в целом больше напоминал девушку, уж больно мягкими были черты его лица. Именно к нему подошла Лина, и стала судорожно задавать вопросы:

– Скажите, Сергей, с ним… с ним все нормально? Пожалуйста, ответьте! – она вцепилась руками в его форму, желая видимо ускорить момент начала диалога. Пока мы бежали сюда, Абрамова три раза споткнулась и в один из них упала. Я понимал, что она безумно нервничает, поэтому поднял ее, пытаясь сохранять спокойствие, взял за руку и больше не отпускал, пока мы не достигли второго этажа отделения кардиологии. Тут Ангелина уже не смогла: захлебываясь эмоциями, помчалась к полицейскому, отпустив мою руку.

– Вы кто ему? – лениво отозвался молодой парень.

– Семья, – ответил я. Мое состояние тоже было тяжелым, я чувствовал, что внутри, словно заложили бомбу замедленного действия. Хотелось раскидать всех, ворваться в проклятую реанимацию и заставить врачей сотворить чудо. Но при этом я понимал, что сейчас мои нервы могут только усугубить ситуацию.

– Какая семья? – голос у молодого полицейского был сонный, как будто его недавно разбудили. Я смотрел на него с нескрываемым раздражением, притопывая ногой.

– Отойди, Валер, – второй полицейский оказался постарше, на вид ему было около пятидесяти. – У вас его номера его матери или отца?

– Конечно, – прошептал на выдохе. – Я… я его брат.

– Позвоните им, пожалуйста, – максимально любезно попросил мужчина.

Тогда я вытащил телефон и протянул его полицейскому, при этом включив там, в наборе мать Арта. Он недоумевающе посмотрел на меня, но потом трубку взял.

– Наберите, – попросил тихо.

– Ну почему вы молчите? – я не заметил, как Лина добралась до медсестры и уже пытала ее. Та часто моргала, будто не знала, что можно, а что нельзя говорить. Это означало только одно – Серега в тяжелом состоянии. От осознания действительности я едва не задохнулся, к глазам подступили слезы, но прикусив щеку изнутри, приказал себе быть сильным.

Пока мы сюда шли, как-то еще держался, верил до последнего, а теперь будто сдался. Думал, Кристину здесь увижу, хотя бы поговорим, узнаем, что произошло. Но ее не было, как и родителей Серого – только полицейские.

Неожиданно дверь реанимации открылась, и оттуда вышел мужчина средних лет в белом халате. Он устало стянул маску с лица и окинул нас тяжелым взглядом. И слов не нужно, чтобы понять – не спасли. Но я не мог поверить ему, не мог принять реальность, в которой вдруг больше не будет Арта.

– Родственники? – спросил врач.

– Брат пострадавшего, – пролепетала медсестра, указав на меня.

– Можно… – хриплым от волнения голосом прошептал я. – Увидеть его?

– Что с Сережей? Он поправится? – кажется, Лина заплакала, я не видел ее лица, я даже толком не мог разобрать, что она говорила.

Среагировал лишь на кивок врача, который развернулся и повел нас в какую-то комнату. Дошли мы быстро, если не сказать – добежали. Мужчина отодвинул шторку, и я чудом удержался на ногах, разглядывая на больничной каталке лучшего друга без сознания. Лицо Арта было грязным и бледным. Губы сомкнуты, глаза закрыты. Руки лежали вдоль туловища, словно абсолютно бесполезное приспособление. Он не шевелился, будто крепко спал и не хотел пробуждаться.

– Внезапная желудочковая тахикардия, – зачем-то пояснил врач. Видимо так полагалось, когда запускали родственников. – Возникшая после удара в прекордиальную область.

– Арти, – Лина упала на колени перед каталкой, она стала громко звать Серегу, звать и плакать, будто отказывалась понимать, что он ей не ответит. Дежурный