Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский
— Мия, Ванда не злая.
— Глупая, ты веришь орхии, а не древнему?!
Алана хотела сказать, что верит в то, что нельзя бросить умирать живое существо, но посмотрела старшей в глаза и поняла, что говорить бессмысленно.
— Убирайся! — зашипела старшая, и нежные зелёные листочки в её волосах задрожали от гнева.
Из хижин выходили встревоженные братья и сёстры разных урожаев — от сверстников Аланы до совсем взрослых. Перешёптывались, смотрели на Алану и Ванду с изумлением, снова шептались.
Старшая оглядела Детей Древа и громко произнесла:
— Изгоняется Алана! Лишается дома, лишается нитей, лишается братьев и сестёр!
Изумлённый вздох пронёсся по толпе. Неверяще раскрылись глаза, удивлённо зашевелились губы. Сёстры и братья разом отхлынули от бывшей своей и странной чужой.
Вот и всё.
Алана вскинула голову — а что ещё остаётся? — и зашагала прочь от Древа. Ванда шла рядом, подбадривающе положив руку на плечо спутницы.
Сначала идти было легко: будто отправляешься погулять до ближайшего холма. За ним нити натянулись, и Алана пошла медленнее.
Вот натяжение стало нестерпимым: словно неведомая сила пыталась вырвать волосы Аланы, выдрать с ними и кожу, и тонкие жилки, опутывающие тело изнутри. Вынуть самую суть, оставив внутри лишь пустоту.
Братья и сёстры смотрели ей вслед. С удивлением и ужасом, но без сострадания. Наверное, старшая рассказала им, что злая орхия свела их бывшую сестру с ума. Но это неправда!
Внезапно Алана перестала чувствовать спиной чужие взгляды. Не удержалась — оглянулась. Они всё ещё стояли на холме и смотрели. Алана видела их, но не ощущала. Осталась только Ванда. Лишь её теперь чувствовала бывшая дочь Древа.
Подняла руку, дотронулась до волос — так и есть: лишь жалкие обрывки вместо крепких пульсирующих нитей. Сама не заметила, как оторвалась от Древа.
Не чувствовать братьев и сестёр было так странно, что Алана не могла отделаться от ощущения, что это сон. Не по-настоящему.
Но Ванда стояла рядом, и нужно было идти.
Никто из Детей Древа никогда не бывал за холмом. Нити тянулись до него, позволяя забраться почти на вершину — не дальше.
Алана знала, что где-то за холмом есть другие Дети и другие Древа. Иногда она представляла себе, какие они и как живут. Но никогда, даже в самых смелых мечтах, она не видела себя уходящей от своего Древа.
— Не бойся, детка, — сказала Ванда. — Не все такие, как твои родственники. Мы сможем найти другое дерево и поселиться там.
Алана посмотрела на Ванду.
— А почему ты ушла от своего Древа?
Орхия помолчала.
Густая трава мягко касалась босых ног идущих девушек. Ветер играл волосами. Солнце нежно согревало кожу. И, если не думать о том, как колышутся на ветру обрывки нитей, то день казался почти приятным.
Они взошли на холм: вокруг зелёными волнами дрожала трава с пёстрыми крапинками цветов. На этом холме и следующем. Вперёди. Слева. Справа. Всюду зеленела трава, всюду красовались цветы. Над ними дрожали в воздухе яркие бабочки и мелкие жучки, гудели пчёлы, роились мушки.
Никаких деревьев.
Алане стало страшно от этого невозможного простора.
— У меня нет дерева, — наконец ответила Ванда. — И не было никогда. Мы и правда отличаемся от вас, детей деревьев.
Она слабо улыбнулась.
— Зато у меня был друг, который мне помог. Но давай не будем говорить об этом.
Алана задумалась: наверное, с другом Ванды случилось что-то плохое, раз она осталась одна и так загрустила, стоило вспомнить о друге. Конечно, не нужно бередить её раны. Ведь это так страшно — остаться одной.
Алана оглянулась.
Величественная громада Древа казалась странно далёкой, словно они отошли не на пятнадцать лишних шагов, а на целую жизнь.
— Дня три мы пройдём спокойно, — Ванда пристально оглядела спутницу. — Может, даже четыре.
— А потом?
— А потом тебе нужно будет напитаться силой из какого-нибудь источника.
Алана непонимающе уставилась на орхию. Та пояснила:
— Ты получала силу от своего дерева. Но сила не создана деревом: она живёт глубоко в земле. Деревья вроде того, возле которого ты выросла, вытягивают силу из земли и питают ею своих детей. Найдём новое дерево — получим силу.
Ванда помолчала, глядя на разнотравье перед собой, и вполголоса добавила:
— Мы с другом шли к дереву на запад отсюда. Но он не дошёл.
Что ж, значит, нужно идти на запад.
...ночевать под открытым небом было непривычно, неуютно и немного страшно, хотя Алана даже самой себе не могла объяснить, что её пугает.
Наверное, ледяное покалывание в затылке.
Они с Вандой шли весь день. Видели деревья, растущие тесно-тесно, — Ванда сказала, что это называется “роща”. Одни деревья напоминали Древо, только в несколько раз меньше. Другие наоборот походили на невозможные огромные травы. А третьи — с тонкими тёмными иголочками вместо листьев — не походили ни на что.
Алана с удивлением оглядывала эти чудные деревья. Осторожно трогала иголочки, листья и кору. Принюхивалась к незнакомым запахам.
Чудно.
Ещё удивительнее было идти вперёд. Ничто не ограничивало Алану. Но и не защищало. Без привычного ощущения Древа где-то за спиной она чувствовала себя маленькой, крошечной, как мелкий полевой цветочек.
Нет, как бабочка. Бабочка, вольная лететь куда захочется.
Вечером воздух посвежел. Не холодно, но не тепло.
На небе появились огромные звёзды — будто россыпь странных светящихся цветов. Там, дома, звёзд не видно: их закрывает густая крона Древа.
Алана и Ванда лежали на траве, глядя в небо, и орхия показывала созвездия:
— Это Большая Стрекоза. А это Жёлудь. Вон там, смотри, как будто крылья бабочки — Яблоневый цвет.
Алана завороженно следила за тонким пальчиком орхии и слушала её голос, нежный и успокаивающий.
Звёзды слились в сияющую круговерть, и Алана сама не заметила, как заснула.
Второй день стелился под ноги густым ковром трав и цветов, пах мёдом и полынью, звенел стрекозиными крыльями.
Алана шагала, как зачарованная, то и дело оглядываясь по сторонам, и всё спрашивала Ванду:
— А как называется этот цветок? А почему у этого куста сухая верхушка? А что это за жучок?
Та улыбалась в ответ и рассказывала про всё-всё на свете.
Мир за холмом был огромным и неизведанным. Удивительным и ярким.
Хорошо, что Ванда рядом.
На следующий день они встретили бродягу.
Незнакомец сидел под деревом и, задрав голову, пристально вглядывался в крону.
