(Не) родная мама. Она - мой смысл жизни - Виктория Вишневская
В трубке пауза, потом:
— Сек…
Время неумолимо тянутся. Пару секунд тянутся, словно вечность.
— Хм, сообщений нет. Но помню, что отправлял. Ты случайно не удалил у себя? И у меня подчистил?
Жду, напрягаюсь. Всё-таки он что-то напортачил.
— Нет, не удалял, — отвечаю коротко.
— Может, мелкая? — усмехается он, вспомнив о своей крестнице.
Машуля бы не стала. Она знает, что мой компьютер под запретом. А вот кое-кто очень даже мог…
Понимаю, как этот ублюдок вообще оказался здесь. Лиза. Когда собирала вещи, наверняка проверила мой ноутбук. Как крыса залезла в него, узнала об Артуре и слила ему Арину. Другого объяснения у меня нет. Вот почему он так внезапно появился.
Ну, сучка…
— Хорошо, — говорит Миша. — Подожди, я не у ноутбука сейчас. Как доберусь — перешлю всё заново.
— Давай, жду. Спасибо.
Кладу трубку, подрываюсь с места. Тихо одеваюсь, и всё ещё стараюсь не разбудить девчонок. Выхожу из наших апартаментов и направляюсь на ресепшн. Уточняю номер, где на данный момент живёт моя бывшая помощница, и узнаю, что она уехала ещё вчера утром.
Горло сжимается от бешенства — достану, убью.
Сажусь за стол в ресторане и набираю Лизу — недоступна. Выпиваю ещё чашку горького, как сама ситуация, кофе и делаю второй звонок. И краем глаза ловлю знакомый силуэт.
Мужик, из-за которого у меня вчера болели суставы на кулаке, сейчас садится напротив.
Улыбка сама лезет на губы.
— Ну вот, на мужика стал похож, — усмехаюсь, рассматривая его распухшее, отёкшее лицо, где уже зияет синяк. — Тебе идёт.
Он будто даже не обижается. Спокойно так отвечает:
— Спасибо за боевой раскрас. Последний раз меня били в младшей школе — аж в детство вернулся.
Я усмехаюсь в ответ, без сантиментов.
— Судя по твоему поведению, детство у тебя в заднице до сих пор играет.
Кажется, мы ровесники, так что церемониться не собираюсь. Да даже если бы он был старше — на «вы» не перешёл бы.
— Со мной всё в порядке, — поворачивается он к мне, плечи расправляет, — а вот Ариша бегает от меня, как в догонялки играет.
Стискиваю в пальцах кружку с кофе. Аж палец от злости соскальзывает.
— Удивляет меня твоя самоотверженность, — говорю я медленно. — Тебе лицо разбили, а ты всё ещё тут. И всё ещё говоришь о моей жене.
Он пожимает плечами, откидывается на спинку дивана, и с равнодушием продолжает:
— Бывшей ведь. Я не злюсь на тебя. Чувства, всё такое. Сам бы мимо не прошёл. Но вы разведены. Она свободна. Да даже если и нет… мне плевать.
Я хмурюсь и еле держу себя в руках.
— Хочешь вторую сторону лица приукрасить?
Он улыбается криво и сразу же пускается в угрозы, как трусливый петух:
— Попробуй. Я это в СМИ засуну — и твой отель в долгах утонет. Клиентов не будет, свет отрубят, продукты не привезут. Тебе надо? Просто не вмешивайся. С Ариной я сам разберусь.
Резко встаю, подаюсь к нему через стол и хватаю его за футболку. Тяну, поднимаю с дивана. Лицо у меня горит. Слова вырываются без прикрас — прямо ему в лицо:
— Либо ты сейчас же проваливаешь из моего отеля, либо я вызываю охрану, и ты улетаешь отсюда вперёд ногами. Понял?
Он пытается обидчиво фыркнуть, делает вид пострадавшего гостя:
— Отвратительный сервис, — говорит он, будто читает памятку жалоб. — Как вы вообще с гостями обращаетесь? Я оплатил номер, завтрак, а хозяин отеля то в морду даёт, то хочет меня придушить. Пахнет уголовкой?
Я отталкиваю его сильнее, прижимаю к себе взглядом, чтобы тот понял — мне не до его театра:
— Пахнет у тебя завышенным самомнением, — рыкнув, выпаливаю. — Не думай, что ты здесь один крутой перец с властью. Поверь, не один.
Он ухмыляется, пытается перейти в угрозы по-взрослому:
— Хочешь помериться бабками и связями?
Я смотрю на него сверху вниз и отвечаю ровно, холодно:
— Если потребуется, чтобы ты перестал досаждать моей жене и моему ребёнку — померимся.
— Значит, малявка от тебя?
— За словами следи, — выплевываю ему прямо в лицо. — Настя — моя дочь. Смекнул? А теперь вали отсюда.
Выбрасываю тряпку из рук и плюхаюсь обратно на свой диван. Внутри всё кипит: злость горячая, как расплавленный металл. Ударить бы его ещё раз — но как назло в ресторан пришли гости. Надо держать себя в руках, не крушить всё подряд. Хотя могу — особенно когда дело касается моей семьи.
Он поправляет помятую футболку и криво улыбается:
— Хмм, ладно.
Подвох. Чувствую подвох.
— Но уезжать не буду.
Кулак сам стучит по столу. Терпение лопается.
— Тише, тише, — поднимает он руки вверх и указывает себе на лицо. — Я же не могу вернуться в город в таком виде.
— Могу помочь сделать симметрию.
— Обойдусь, — отвечаю холодно. — Но я останусь здесь до завтра как гость. А там… посмотрим.
— Если глаз не будет, смотреть нечем будет.
— Хватит мне угрожать, Пятницкий, — чеканит, засунув руки в карманы брюк. Ведёт себя уверенно, хотя он здесь в самом худшем положении. — Я понял, что Арину ты мне так просто не отдашь.
Отдашь — неверное слово.
— Тебе нужны бабки, чтобы ты от неё отстал? Я заплачу за неё.
— Дело в не деньгах, в принципах. Считай мы забыли про те деньги, сущие копейки. Но меня опрокинула женщина. Не люблю такое. Но спите спокойно. Я пока в отпуске, наслажусь тем, что предлагает мне твоя база отдыха.
— Одно неверное движение — и ты тут же вылетишь отсюда за забор в лес.
— Я буду паинькой, — коротко кивает, улыбаясь.
Его просто надо гнать взашей. Но лучше пусть остаётся. Надо держать врага поближе, чтобы изучить его. И позвонить Мише, чтобы он накопал на него как можно больше грязи. В чём-то он прав: это война за деньги и власть. Может, бабок у него и побольше, но во власти он мне не ровня.
Годы службы государству и отель для высокопоставленных дают о себе знать: знакомых полно.
Пытаюсь остынуть. Арина впервые доверилась мне с момента нашей встречи и подпустила к себе. Я не дам ей бояться и тем более прятаться в четырёх стенах.
По пути в номер всё же звоню охране — пусть следят за этим мудаком в оба глаза. Надеюсь, сегодня Миша порадует меня информацией, и я сотру эту самонадеянную улыбку с паршивого лица.
Открываю дверь в апартаменты и вижу девочек. Все трое сидят за столом, бурно обсуждают что-то и пьют чай с бутербродами. При виде меня сразу
