Отец жениха - Елена Сотникова

– Ты не дойдешь сама, – отвечает тихо. – Я же вижу, что тебе больно.

– А тебе есть дело до меня? До того, что мне больно? – вырывается язвительное. Знал бы он, что творится у меня в груди. – Так я отвечу твоими же словами: это пройдет.

– Я просто помогу тебе добраться до дома.

– Оставь меня, – цежу сквозь зубы, дергаясь в сторону.

Закусываю губу от вспыхнувшей боли. Ну и что, что нога, ну и что, что терпеть нет сил. Это я переживу. А вот то, что сердце в клочья и душа на лоскуты, – это серьезно.

– Неужели ты не понимаешь…

– Я все понимаю, – перебивает он и неожиданно подхватывает меня на руки.

Легко и играючи, как котенка, а затем бодро шагает к воротам. От такого поворота событий я на мгновение теряю дар речи. Одна половина меня ахает с восторгом, другая вопит от возмущения. От переизбытка чувств я перестаю дышать. Перед моим взглядом мощная грудь под натянутой тканью рубашки, широкие плечи, абрис лица. Я осторожно веду носом и все-таки втягиваю воздух рядом с его ухом. Краду, как отчаянный вор, последние крохи нашей встречи. Сейчас он донесет меня до двери, опустит на землю, попрощается и просто уйдет. А я так и буду вспоминать, как цеплялась руками за его шею, впитывала всеми порами мужскую энергетику и мечтала продлить горько-сладкие секунды наших вынужденных объятий. Наивная влюбленная дурочка.

– Откроешь? – просит, когда оказываемся уже на пороге дома.

Я спускаюсь с его рук, встаю на ноги, достаю ключи. Дверь неслышно отворяется.

– Дальше дойду сама.

– Нет.

– Марк?!

Он останавливается на секунду, опускает голову, словно размышляя, продолжать со мной спорить или бросить это бесполезное дело, а потом неожиданно признается:

– Мне есть дело до того, что тебе больно. Веришь?

Делает шаг навстречу, и я тут же выставляю вперед руки в защитном жесте «не подходи».

– Зачем? – заменяю кучу вопросов одним словом.

Зачем он сейчас издевается надо мной? Зачем снова дает надежду? Зачем играет с моими чувствами? Зачем все это, если я для него ничего не значу?!

Глава 24

Он меня поцеловал. По-настоящему, глубоко, страстно. Сам!

Я снова и снова дотрагиваюсь пальцами до своих губ, не в силах поверить, прокручивая этот момент в памяти и переваривая произошедшее. Как легко можно вдохнуть в человека жизнь, когда он влюблен. Всего одно касание, один поцелуй, одно жесткое «мне не все равно» – и я снова на седьмом небе от счастья. Я в нирване.

Он зажал меня в темной прихожей моего дома, стиснул так, что едва хватило воздуха дышать и… В животе снова оживают бабочки, щекоча изнутри крылышками, стоит на секунду прикрыть глаза и воскресить в памяти ощущения.

Продолжения, увы, не последовало, но мне хватило и этого. Чтобы ожить, чтобы воспарить в небо от счастья.

А после Марк просто приказал мне переобуться и отвез в ближайший травмпункт. Убедился, что у меня нет перелома, купил по дороге обратно прописанные врачом мази и бандаж и вернул домой.

Я уже не в силах была расспрашивать его, что происходит. Боялась, если начну болтать, опять услышу что-то из разряда «ты все неправильно поняла, это пройдет».

Да, Марк ничего мне не обещал ни до, ни после поцелуя, но я получила доказательство того, что я ему небезразлична, и это на данный момент было главным для меня. Это стало моим мотиватором. Теперь мне снова хотелось жить, творить, смеяться. И будущее казалось не таким безрадостным, как было до. Размытым, неясным – да, но не бесперспективным.

Не знаю, на что я надеялась, засыпая с улыбкой на губах, но я действительно была счастлива. Почти.

А на следующий день мне на телефон прилетело СМС от Руслана: «Нужно поговорить. Я подъеду через час». И вчерашняя эйфория на мгновение подернулась дымкой.

– Привет, – криво улыбается Рус, ожидая меня у машины.

Он стоит с сигаретой в зубах, оперевшись задом на свой спорткар и выпуская носом дым. Руки спрятаны в карманы, под глазами темные круги, на лице проступившая щетина. Взгляд усталый, измотанный. Явно не спал ночь.

– Привет.

Мне неудобно смотреть ему в глаза. Особенно после того, как закончился вчерашний вечер. И пусть он не знает, что Марк отвез меня домой, что нес на руках, что целовал еще раз, но я все равно чувствую себя виноватой. Наверное, потому, что обещала хранить верность, а сама…

– Как дела? – спрашивает, делая последнюю затяжку и выкидывая окурок в аккуратную урну рядом.

Взгляд странный, решительный, несмотря на то, что выглядит как взъерошенный воробей.

– Спасибо, нормально.

– Что с ногой? – кивает, замечая, что я хромаю.

– Подвернула.

– У врача была?

– Была. Ничего серьезного.

Я вижу, он приехал не затем, чтобы расспрашивать о делах и прочих мелочах. По нему заметно, что разговор планировался серьезный, но начинать почему-то не торопится.

– Как сам?

– Терпимо. – Руслан на какое-то время задумывается, а после предлагает: – Прокатимся?

– Куда?

Честно говоря, я не хочу никуда ехать. С утра Тимур отрапортовал, что операция мамы прошла успешно, но я все равно просила держать меня в курсе. А после обеда мама сама должна была позвонить. Поэтому сейчас у меня нет никакого желания куда-то ехать, отвлекаться, развлекаться. Да и по учебе есть хвосты.

– Придумаем, – пытаясь казаться беспечным, бросает Рус, но получается плохо.

Общение выходит натянутым.

– Это обязательно? Может, зайдешь ко мне, чаю попьем? Я сейчас не в том настроении, чтобы развлекаться. – Руслан хмурится, и я поясняю: – Маму прооперировали, я на нервах.

Он пожимает плечами, соглашаясь. Закрывает машину и следует за мной.

Время близится к обеду, поэтому я на всякий случай уточняю, не хочет ли он есть, и, получая отрицательный ответ, ставлю чайник.

– Тебе кофе или чай?

– А пива нет? – ставит меня в тупик его вопрос.

– Ты же за рулем? – оборачиваюсь удивленно.

Не хочет же он сказать, что расценил мое приглашение как призыв остаться на ночь?!

– Башка болит, – признается неохотно.

Обхватывает голову двумя руками, массируя виски.

– Ты уже пил, да? – догадываюсь с первого раза.

Он переводит на меня недовольный взгляд, как бы намекая, чтобы я не начинала морализаторствовать, но вслух произносит другое:

– Чай.

– Что чай?

– Ты спросила, что я буду. Я буду чай. Крепкий, черный.

Я достаю заварку, засыпаю ее в пузатый белый чайник с цветочками, заливаю кипятком. Рядом ставлю блюдце с печеньками, сахарницу. Собираюсь дополнить картину бутербродами, но Руслан останавливает:

– Хватит, не суетись. Я все равно есть не хочу. Сядь.

Последнее слово и вовсе