Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский

Туда, где светились и пульсировали нити.

— Я умираю...

Она никогда не видела умирающих. Даже не знала, как это. Наверное, как засыхает трава без воды — грустно и навсегда.

Слабый голос звучал так нежно и жалобно, что Алана решилась. Выпутала нить из волос и протянула женщине.

— Бери.

Тонкие пальцы цепко ухватили светящуюся нить, и женщина улыбнулась. Кожа её тут же налилась румянцем, губы стали гладкими и яркими, а Алана почувствовала, как закружилась голова и почему-то замёрзли ступни и ладони.

Как хорошо, что незнакомка ожила. Ведь болеть — это плохо.

— Ах, прости, милая, — незнакомка улыбнулась и отпустила нить.

Алана с удивлением заметила, что от её нити тянутся десятки тоненьких как паутинка ниточек, связывая её с незнакомкой.

— Я не должна была брать так много, — женщина покачала головой, и густые волосы заструились мягкими волнами. Какая же она красивая!

— Но, сама понимаешь, мне нужно было поесть. Ты ведь не против?

Устоять против улыбки незнакомки было просто невозможно, и Алана, улыбнувшись в ответ, покачала головой. Потом спросила:

— А как тебя зовут?

— Ванда. Будем друзьями, милая? Как твоё имя?

Ответить Алана не успела. Со стороны Древа послышался топот, шум и возгласы.

Алана вскочила.

— Эй!

— Остановись!

— Не надо!

— Алана!

— Стой!

Женщина легко поднялась на ноги. Грациозная — вот, какое слово подходило ей больше всего. Рядом с ней Алана смотрелась мелкой незабудкой возле нежного ириса.

— Твои родственники не будут мне рады, — Ванда тряхнула головой и снова улыбнулась. — Тебе придётся отказаться от меня.

— И что тогда с тобой будет?

— Я умру.

Братья и сёстры прошлых урожаев выстроились полукругом и посматривали на Ванду и Алану с неодобрением.

— Алана, — начал старший брат, — я ведь велел тебе сидеть дома!

— Нет, ты сказал уходить. Я и ушла. А потом пришла снова.

Алана не выдержала общего неодобрения и опустила голову.

— Зачем ты вернулась к чужой? — властно спросила сестра позапрошлого урожая.

Алана ощутила, как вибрирует недовольством голос старшей, но заставила себя поднять глаза.

— Я хотела помочь.

Братья и сёстры зашумели словно листва на ветру. Нахмуренные брови, поджатые губы. И что-то такое в глубине глаз самых старших, чему Алана не знала названия.

— Ты должна отказаться от этой... женщины, — старшая хмурилась больше всех и неодобрительно качала головой.

Её светлые волосы невесомым облачком парили вокруг головы, почти скрыв листья. Оттого вид старшая имела строгий и неприступный.

— Я не могу, — Алана помотала головой. — Ванда умрёт.

— Ты дала ей имя?! — воскликнул самый старший брат, и по толпе пронёсся недоверчивый, удивлённый вздох.

— Молчать! — приказала старшая.

Алана удивлённо покосилась на сестру, но та смотрела на чужую.

— Не смей ни слова сказать! — продолжила старшая. — Ни звука, пока мы не узнаем, что ты такое!

Глянула на непослушную сестру:

— Идём к древним.

Древними зовутся те братья и сёстры, что уже слились с Древом — уже не цветы, а ветви.

Алана пошла. Сначала по густой траве мимо холма, потом по низенькой травке между хижинами Детей Древа. Затем по палой листве вокруг могучего ствола, который могут обхватить только десять братьев и сестёр, взявшись за руки.

Ванда шла рядом и молчала.

— Посмотрите, кого приветила Алана, — почтительно произнесла старшая сестра, остановившись на расстоянии вытянутой руки от нижней ветви Древа.

Ветвь шевельнулась. Дрожь прошла по неровной коре от ствола до нежных листочков. Открылись тёмно-зелёные глаза, и скрипучий голос повелел:

— Подойди, ближе, девочка.

Алана бросила несмелый взгляд на старшую сестру и шагнула к древнему. Ветвь выгнулась, приобретая очертания очень-очень старшего брата, покрытого корой с ног до головы. Он медленно высвободил коричневую шершавую руку и поднёс её к волосам Аланы. Касаться не стал — погладил воздух над Аланиной головой, но она ощущала, как древний незримо касается нитей в её волосах.

— Я знаю, кто это, — наконец проскрипел древний. — Орхия. Она должна уйти.

— Но она погибнет!

— Молчи! — хором велели древний и старшая сестра.

Сестра умолкла, а древний продолжал:

— Её племя может погубить Древо! Орхии несут зло. Сначала она поселится здесь и будет питаться силой через тебя. А потом даст почки — и новые орхии будут пить силу из твоих братьев и сестёр, пока Древо не погибнет!

Алана глянула на Ванду, но не увидела зла. Лишь печаль и, кажется, страх.

— Вы не понимаете: она...

— Это ты не понимаешь, — взгляд древнего стал тяжелым, как предгрозовая туча. — Она должна уйти!

Алана оглянулась на старшую, потом на Ванду. Та грустно покачала головой, и Алана живо представила, как изгнанница уходит за ближайший холм, потом за следующий, затем ещё чуть дальше — и падает без сил. Как вянет её красота и облетают листья. Как она умирает.

— Так нельзя! Это неправильно!

— Почки дерево не учат! Мала ещё спорить с древним!

Листва Древа грозно зашуршала. Древний взмахнул рукой перед носом непокорной дочери:

— Откажись от неё! А не то мы откажемся от тебя!

Алана не смотрела на орхию, но почувствовала, как та вздрогнула. Выгнать её? Отправить на верную смерть? Одну?

— Нет!

Выкрик ещё дрожал в воздухе, когда старшая с испуганным лицом шагнула к Древу, но поздно: листва зашуршала, грозно и яростно. Древний воздел руку к кроне и крикнул:

— Решено! Изгнание!

У Аланы подкосились ноги.

Старшая развернулась к ней и зашептала:

— Уходи, живо! Не гневи древнего!

Ванда протянула руку, и Алана с трудом поднялась. Как же это: изгнание? За что? Почему?

Старшая подтолкнула её в сторону. Алана пошла, не глядя куда ступает. Привычный мир вокруг казался размытым и незнакомым.

— Не плачь, — орхия коснулась её щеки, стирая слезинку. — Всё будет хорошо.

Нет, не будет. Но сил на то, чтобы произнести это вслух, не осталось. Алана шла, вцепившись в руку Ванды, как чахлая лоза обвивается вокруг сильного дерева в надежде спастись.

— Я так благодарна тебе. Ты ведь могда меня бросить. А теперь мы вместе. Ты такая смелая!

Алана глубоко вздохнула. Нет, она совсем не смелая. Ей так страшно, как не было ни разу в жизни.

— Ванда, ты ведь не хотела убить Древо?

Ванда покачала головой.

Старшая бросила им вслед.

— Алана,