Мой грозный фитнес-босс - Анна Измайлова

Смех разрядил воздух, но ненадолго.

— Бухгалтерию обычно вспоминают, когда что-то идёт не так, — продолжил он. — Я хочу вспомнить вас, пока всё ещё работает.

Кивнул в сторону наших мониторов. Он повернулся ко мне.

— Соня, — впервые при всех произнёс, без «Блинова», без «вы». — Ты спасла этот клуб от очень плохого финала.

Вся комната перевела взгляд с него на меня. Мне хотелось провалиться сквозь стул.

— Ты стала лицом истории “ЗОЖ без стыда”, — продолжил он. — Хотела ты этого или нет. И… да, ты при этом человек, который спас меня лично от превращения в железного робота, ты вернула мне себя.

Это я тебя к табличкам приучила, вообще-то, — автоматически подумала я, но сказать не смогла.

Он сделал шаг ближе.

— Я всё это время пытался играть по правилам, — спокойно, отчётливо. — Начальник–подчинённая. Служебная дистанция. “Мы не выносим личное в работу”.

Вдох. Я видела, как у него на шее дёрнулся кадык.

— И всё равно пришёл к тому, что бы я там себе ни рисовал… Я тебя люблю.

Тишина оглушила.

Принтер перестал жужжать. Мышки замерли в воздухе. Кто-то тихо пискнул: «Нихрена себе».

Я смотрела на него и в первую секунду думала не «ого, признание», а: “Он серьёзно это делает при всех? В бухгалтерии? С букетом у меня на столе?!”

Он не отводил взгляд. Не прятался за шутками.

— И да, — продолжил он чуть тише, — сегодня мой последний день здесь. Я ухожу из “Pulse”, из кабинета, от статуса.

Пауза.

— Но я не хочу уйти отсюда так, как обычно уходил из отношений: тихо, недоговорив, оставив человека думать, что “это ничего не значило”.

Ещё шаг ближе.

— Поэтому я спрашиваю нормально, по-взрослому, при всех. Ты любишь меня так же, как я тебя?

В этот момент мой мозг вылетел в окно, а тело осталось стоять.

Он охренел, — первая честная мысль. — Он реально это спросил при всех. Молодец. Браво.

— У тебя, конечно, шикарный тайминг, — выдала я вслух, потому что иначе бы упала. — Ты мог это спросить до того, как уволился.

Комната загоготала нервно. Кирилл чуть усмехнулся:

— Мог, — согласился. — Но я же люблю сложный режим.

И вот тут уже спрятаться за юмор было нельзя. Я видела его глаза там не было игры. Он стоял передо мной, уже почти не «управляющий», а просто Кирилл, который наконец что-то догнал.

Если я сейчас съеду в шутку, потом буду ненавидеть себя всю жизнь, — поняла я.

Я сглотнула.

— Да, — сказала. И каждая буква обжигала. — Люблю.

Тишина, секунду и зал взорвался.

— А-а-а! — Рита.

— О боже! — стажёрка.

— Ну всё, служебный роман официально подтверждён, — кто-то из бухгалтеров.

Кто-то начал хлопать.

А я стояла с красными ушами и думала:

Ну всё, Соня. Назад ты уже не отползёшь. Ты только что сама себе подписала “не отмотаешь”.

Подошёл ближе, наклонился ко мне, настолько, что я чувствовала его дыхание у виска.

— После смены поговорим, — тихо сказал. — Уже не как начальник и подчинённая. Как два идиота, которые наконец-то перестали всё ломать.

— Если ты после этого ещё называешь нас идиотами, — прошептала я, — значит, всё нормально.

Он усмехнулся и выпрямился.

— Извините за вмешательство в производственный процесс, — обратился он к остальным. — Можете продолжать ненавидеть сводные таблицы.

Кивнул мне и ушёл. Оставив после себя запах цветов, кофе.

— Соня, — первой очнулась Таня. — Соня, мать твою, ты понимаешь, что сейчас произошло?!

— Нет, — честно ответила я. — Я вообще не уверена, что я не в коме.

— Он тебе признался в любви при всей бухгалтерии, — восторженно пояснила стажёрка. — Это… это же… это… как в кино!

— В каком кино? — буркнула я. — В индийском? Не хватает только танца на столах.

— Давайте не будем танцевать на столах, — пискнула девочка с краю. — Они не выдержат.

Рита уже пялилась на букет:

— Это что за красота? Ты видела, ты видела?! Тут, блин, даже зелень красивая. Это уже серьёзно.

— Успокойтесь, — сказала я, чувствуя, как меня начинает накрывать. — У нас отчёт по зарплате. Любовь любовью, а премии сами себя не начислят.

— Так ты его любишь, — деловито уточнила Таня, — а он тебя. Всё. Квест пройден.

— А он уходит, — напомнила кто-то тихо. — А ты остаёшься?

Вот этот вопрос попал в десятку.

Я посмотрела на букет на своём столе. На монитор с таблицами. На девочек, которые глядели на меня, как на живой сериал.

Я только что публично призналась в любви человеку, который в конце дня уйдёт из этого здания — вот это был факт.

Я почувствовала, как где-то внутри что-то перещёлкивается.

Раньше казалось, что есть две опции. Выбрать себя: остаться, держаться за стабильность, считать деньги, терпеть новых начальников и PR Алины. Или выбрать его: хлопнуть дверью, уйти за ним, как героиня мелодрамы, а потом жалеть.

Сейчас родился третий вариант. Выбрать себя с ним.

Не как «хвост за мужиком», не как «раствориться в его решении», а как два взрослых человека, которые хотят быть вместе и уже от этого строить, где они и как.

Но всё это было на «чуть позже».

Сейчас хотелось просто дожить до конца рабочего дня, не расплакаться над ведомостью и не кинуться ему на шею при новом управляющем.

— Работать, — сказала я вслух. — Все. Мы ещё успеем обсудить мою личную жизнь на перерыве.

Девочки с неохотой разошлись по стульям. Но шёпот ещё стоял стеной: «я в шоке», «я тоже так хочу», «хоть бы кто-нибудь меня любил на фоне отчёта».

Я открыла таблицу, уставилась в цифры. Они некоторое время просто прыгали перед глазами.

Да. Люблю, — повторила я мысленно. — И сказала это вслух. При всех. И знаете что? Я не умерла.

Это было страшнее любой налоговой. Часам к шести бухгалтерия выдохлась.

Часть девочек уже ушла, часть допечатывала последние документы. Я сидела одна: остальные двое убежали за кофе.

Букет всё ещё стоял на моём столе. Я пару раз ловила себя на том, что нюхаю его вместо того, чтобы вбивать формулы. Уже готовилась собрать вещи и идти переобуваться, когда дверь распахнулась в третий