Развод. Высекая из сердца - Анастасия Дмитриевна Петрова

Жена говорит, что тебе бы следовало накормить меня домашним завтраком, — весело парирую девушке.

Она закатывает глаза и уходит.

— Я скучаю, — слышу от нее такие важные и нужные слова, — Постарайся выбраться из этой западни хотя бы на день ко мне, хорошо? Я не могу… Одна. Мне страшно, Марат.

Услышать от нее такие слова… Это дорого стоит.

— Я приеду сегодня, малыш. Обязательно.

— Хорошо, — она немного успокаивается, — Я, кстати, переговорила с Людмилой. Она готова встретиться на неделе. Обсуди со своей… Этой, — злится, и имеет на это полное право, — В общем обсуди с ней все детали, чтобы она ничего лишнего не ляпнула. Хорошо?

— Конечно. Все так и сделаю. Я люблю тебя!

— И я… Люблю. Побежала к Арише.

Сбрасывает звонок, а я еще минуту стою и смотрю на погасший экран. Не могу без этой женщины и секунду своей жизни пробыть.

Захожу на кухню, в поисках девушки, хочу с ней все обсудить. Ловлю себя на ступоре, потому что вижу как она готовит.

— Сколько тебе яиц? — тихо спрашивает.

— Три. Ты реально решила приготовить завтрак?

— Я не такая… Как говорит Дарина. Она меня ненавидит, я понимаю. Но я не такая.

— Окей, — пожимаю плечами, — И это. Спасибо за завтрак. Я ненавижу еду из ресторана, когда есть возможность поесть домашнее.

— Пожалуйста, — выдыхает и отворачивается обратно к сковороде, где ароматно скворчат яйца.

Ладно, может у нее и есть шанс стать нормальным человеком. Может и ей нужно вырваться из-под отцовского гнета.

Глава 43

Марат

— Здравствуйте, Людмила. — киваю женщине, что сидит за столом в ресторане.

— Добрый день, Марат, — поджимает губы, немного нервно вздыхая, пока я сажусь напротив.

Исходя из того, что я знаю от жены, так это то, что она узнала, где конкретно ей изменял ее непутевый муженек.

— Меня, однако, настораживает наша с Вами встреча… — спустя паузу признается: — Все пытаюсь придумать причину, и не могу.

— Вы не поверите, но… — была бы Дари рядом было бы проще, в конце концов, их отношения, они хотя бы мало-мальски существовали, в отличие от меня: — У меня, как Вы знаете, сейчас определенные трудности…и мягко говоря, только Вы сможете помочь.

— Да, Дарина рассказала… это ужасная трагедия, — искренне сочувствует взглядом: — Какие бы у вас не были отношения…

— У нас с женой все прекрасно. — перебиваю, оставляя этот намек на светский этикет: — Это долгая история, давайте закажем кофе.

Официант будто по волшебству оказывается около стола, а она пытается скрыть вскинутые брови. Пока мы оставляем заказ, посматриваю на часы. Звезда этой встречи должна появиться с минуты на минуту, и хотелось бы успеть немного ввести в курс дела. Как только официант удаляется, я продолжаю.

— Людмила, трагедия с моими двумя самыми дорогими людьми произошла не случайно, — бью в лоб, фиксируя реакцию женщины: — Если прямо, то к этому причастен ваш муж.

Вот тут она фактически давится слюной, и салфеткой прикрывает рот.

— Марат, со всем уважением…

— Послушайте до конца. А затем вы сможете сделать свои выводы, — самому тяжело об этом всем вспоминать: — Я видимо сильно насолил вашему мужу, что он очень хочет иметь на меня влияние, — усмехаюсь: — И решил, раз я не иду на его условия, бить по моей ахиллесовой пяте. По моей семье.

— Даже если и так, зачем? — тут же спрашивает.

— В своих интересах. Целью было расстроить мой брак, и скажем, ему это удалось… не без моей помощи, но все же. А затем заставить жениться на той, кого он посчитал идеальной кандидатурой.

Берестова явно в замешательстве, а официант уже ставит напитки на стол. Даю ей паузу, наблюдая за тем, как передо мной опускается чашка эспрессо и стакан воды.

— Что-то, Марат, простите, но я не понимаю… — качает головой, накладывая сахар из сахарницы.

— Племянницу вашу он мне предлагал. Всеми возможными способами, — рука застывает над чашкой, а она изумлено всматривается в мое лицо: — К слову, и не племянница она совсем. — оборачиваюсь на вход, замечая черную макушку, мнущуюся у хостес: — Но эту часть она уже сама вам поведает, а я пока Вас оставлю.

Карина несмелыми шагами двигается в нашу сторону, а я доставая телефон, киваю ошарашенной Людмиле. Выхожу, нажимая на нужный контакт.

— Малыш, как вы? — стандартный вопрос последних дней.

Они все слились в одно целое. Единственное, что вызвало внутри фейерверк, это когда ездил навестить семью.

Тихо, на такси, передвигался как преступник. Может и не нужные меры, но так самому было спокойнее.

А как только вдохнул аромат любимой женщины, поплыл. Будто после долгой передышки от никотина сделал первую затяжку и повело. Да так, что черные точки перед глазами мелькали.

Мы почти и не разговаривали с ней, не хотел портить то, как уютно она устроилась в моих объятиях, уставшая, потерянная и измотанная.

Хотелось убедить, дать сил, но как уверить, если сам до конца не имею стопроцентных гарантий. Оттого и сжимал обеими руками хрупкое тело моей стальной леди. А она сопела на груди, изредка вздрагивая и будто проверяя я это или нет, сплю и бодрствую. Поцелуй в макушку, и снова проваливалась, наконец, позволяя себе хотя бы немного отдохнуть.

— Лучше! Она очнулась, Марат! — Дарина сквозь слезы вопит в трубку.

А у меня дыхание стопорится, закрываю глаза, ощущая, как вдруг сдувает изнутри всего. Сглатываю, отчаянно желая бросить все к собачьим потрохам и бежать к ним. Мчатся на всех скоростях, чтобы только посмотреть в глаза своей Звездочке.

— Как она? — голос пропадает, и я даже не пытаюсь сейчас казаться непробиваемым.

— Сейчас врачи обследуют состояние, меня не пускают пока. Все будет хорошо, любимый. — с улыбкой в голосе говорит и одна эта фраза окрыляет.

Киваю сам себе, а Дарина замолкает, будто осознавая, что только что произнесла.

— Эм, как там встреча? — тут же переводит тему, не хочу сейчас указывать на то, что понял, принял, тепло по вене пустил.

Хочу, чтобы нормой опять стало, как раньше…

— Разговаривают, пока сложно. Она в шоке.

— Ну, логично ведь, что женщина после стольких лет будет, эм…

— Я понял, — усмехаюсь, понимая, что пытается найти замену