Бывший. Цена твоей любви - Марта Макова

– Мишка! – из последних сил удержала поступившие слёзы. – Здравствуй, солнышко!

– Я скучал. – сынок крепко обнимал меня за шею. – Ты же не уедешь снова? Ты будешь читать мне сказки на ночь? А в мяч играть? А папа купил мне настоящего пони. Я плакал, а он сказал, что герои не плачут. Я назвал его Юлием, но он говорить не умеет. Только фырчит.

Малыш спешил поделиться всеми новостями, захлёбывался словами, глотая буквы. Мы обнимались и смеялись, оба радуясь встрече. Поверх его плеча встретилась глазами с Анной. Она медленно стягивала с себя пальто и мягкий кашемировый палантин и задумчиво, и грустно улыбалась.

– Здравствуйте. – я поднялась, держа на руках вцепившегося в меня маленькой обезьянкой сына.

– Здравствуй, Лира. Ты одна, без Леона?

Глава 34

– А когда вы с Леоном поженитесь? – Миша болтал ногами и возбуждённо вертелся на стуле.

Весь ужин он радостно смотрел на меня и порывался поговорить на интересующие его темы, но воспитание и строгий взгляд Анны удерживали его от болтовни за столом. Сейчас, когда ужин закончился и все расслабленно ожидали, когда горничные уберут тарелки и подадут нам с Анной чай, Мише его любимый персиковый сок, а Борису кофе, малыш, наконец, получил возможность задать свои вопросы.

– А у тебя будет длинная фата? Можно я понесу её, как настоящий паж?

Борис демонстративно кашлянул, а мы с Анной ласково заулыбались Мише.

– Я видел на картинке в книжке. Там у принцессы была длииинная фата, и маленький мальчик держал её, чтобы она не тащилась по земле. Я буду нести твою.

– Я же не принцесса, Миш. – я загрустила. Будет ли она? Наша с Леоном свадьба.

– Принцесса. – убеждённо кивнул сын. – Ты красивая.

– Очень красивая. – подтвердил Борис, поддержав Мишу.

Метнула на него взгляд. С приходом Бориса, обстановка в доме незримо накалилась. До этого мы радостно болтали, обнимались и делились последними новостями, но стоило ему переступить порог, и я, и Анна замкнулись. Сухо поздоровались и свернули все разговоры. Только Миша радовался раннему возвращению отца домой.

Я нервничала. Неопределённость ситуации напрягала. Как было бы славно, если Борис снова уехал бы на неделю, а лучше на месяц куда-нибудь.

Словно прочитав мои мысли, он довольно потёр руки и радостно предложил:

– А что, если нам всем вместе полететь куда-нибудь в тёплые страны? Погреться на солнышке, покупаться в море? А? Миш, как ты на это смотришь? Ты, я и Лира.

Чайная ложечка со звоном упала на пол. Я спрятала задрожавшие руки под стол, положив их на колени.

Какой гад!

Мой сынок словно чувствовал, что со мной что-то не так, и молчал. Только смотрел, и в детских глазках была тревога.

– Тебе не кажется, что ты перегибаешь, Борис? – Анна строго свела брови. – В конце-концов это просто неприлично. Лира – невеста твоего брата. Как это будет выглядеть со стороны?

– Что-то я не вижу здесь её жениха. – сцедил в поднесённую к губам чашку с кофе яд. – Мой бестолковый братик не спешит защитить честь своей невесты.

– Не тебе осуждать Леона. – я поднялась из-за стола, оставив нетронутый чай в изящной фарфоровой чашке. – Спасибо. Всё было вкусно.

– Я с Лирой, можно? – Миша вопросительно смотрел на Анну.

– Иди. – кивнула она.

– Я уже забронировал для нас билеты и шале на Бора-Бора. – прилетело ударом в спину. – Послезавтра вылет, собирайтесь.

Глава 35

У меня дрожали руки. Книжка подпрыгивала, буквы на страницах расплывались и не хотели складываться в слова. Я сбивалась, и Миша помогал мне, подсказывал целые строчки, почти наизусть помня текст сказки о царе Салтане. Спасало только то, что я тоже с детства знала её почти дословно.

Когда малыш, наконец, уснул, приглушила свет ночника и ещё некоторое время смотрела на мирно спящего Мишу.

Что мне делать? Как противостоять Борису и его планам так, чтобы не потерять сына окончательно?

Конечно, я никуда не поеду, ни на какие Бора-Бора. И сближаться больше необходимого не буду.

Мне нужен чёткий план, как сражаться за сына. Просто так мне его никто не отдаст, и если придётся доказывать в суде своё право на Мишу, я должна быть во всеоружии.

Мне нужно собственное жильё и работа. Достаточный на содержание ребёнка доход.

Горько улыбнулась своим мыслям. Я даже не заметила, как вычеркнула Леона из и без того маленького ряда людей, стоящих на моей стороне. Я не знала, могу ли я сейчас надеяться на него.

Тихонько вышла из комнаты Миши и натолкнулась на Бориса. Он что, специально поджидал меня за дверью?

Дёрнула плечом, стряхивая удержавшую меня руку.

– Я рад, что ты вернулась, Лира. – настойчиво потянул к двери в свою спальню. – Нам нужно обсудить условия твоего проживания в этом доме.

– В твоей комнате? – упёрлась я пятками. – Считаешь это самым подходящим местом?

Борис запнулся, задумался на секунду и согласно кивнул.

– Можно в твоей.

– В кабинете. – настояла, хотя прекрасно понимала, что официальная обстановка не остановит Бориса, если он захочет получить от меня то, к чему я совершенно не готова.

Потёрла плечо, на котором остался кислотный ожог от пальцев Бориса, и поплелась за ним по коридору к лестнице, ведущей на первый этаж.

Сверлила взглядом ненавистный затылок. Что за условия? Чего он потребует от меня, взамен на возможность видеть и общаться с сыном? Я не дура и, конечно, догадывалась о том, что Борис хочет предложить. И меня мутило от отвращения к мерзавцу.

Как я могла когда-то влюбиться в этого беспринципного, подлого человека? Ведь любила же. Сейчас от этого чувства не осталось ничего, кроме ненависти и презрения.

В кабинете первым делом Борис подошёл к сейфу. Открыл его и достал бархатную шкатулку.

– Это твоё, Лира. – отдал в руки давно позабытую вещь. – Хочу вернуть то, что принадлежит только тебе.

Я открыла тугую, тяжёлую крышку. Бриллиантовые серёжки, тонкая цепочка из белого золота с изящной подвеской в форме лиры, инкрустированная мелкими сапфирами, плетённый из хрупких золотых нитей браслет, колечки с камушками и без. Его подарки той, прежней мне. Юной и влюблённой в него.

С глухим звуком захлопнула тяжёлую крышку.