Прости, мне придется убить тебя - Катерина Траум

выживать в трущобах, когда добраться со школы домой и ни с кем не подраться по дороге — чудо. У него был десяток полос на теле от таких стычек. Хотя, конечно, стоило отдать Миледи должное: она отлично постаралась.

Лживая стерва.

Злясь в первую очередь на себя за глупость, Хантер ухватился за подоконник и поднялся. Жгло всё сильней, пришлось сцепить зубы, чтобы не закричать. Нет, не из-за боли — от досады. Раунд проигран, да ещё с таким треском.

Но позволить Гвен сесть в тюрьму, где до неё будет не добраться?

Ну уж нет, она его, его добыча, его Миледи.

Хрип, прикрывая глаза и вытаскивая нож. Из раны тут же потоком хлынула кровь, и последнее, что удалось сделать — влажными окрашенными алым пальцами распахнуть окно и выбросить чёртову улику под проливной дождь, в грязный проулок.

Готово.

Силы покидали с каждой пролитой каплей, и Хантер опять сполз на пол, пытаясь зажимать рану. Перевязать бы, заткнуть… Но сознание упрямо уносилось во тьму, и даже злость не помогала снова встать. Мышцы слабели, и последнее, что пронослось вспышкой в голове вместе с далёким писком сирены неотложки:

«Отличный удар, детка».

11.1. Стреляй, детка

Мутные круги начинали приобретать более отчётливые очертания. Сразу вместе с тем, как вновь ощутил всю тяжесть собственного тела, Хантер скривился от боли. В висках, в предплечье с воткнутой иголкой, но главное — под рёбрами. Во рту словно песка насыпали, отвратительно сухо, и хотелось только пить.

Вдохнув, он приподнял сопротивляющиеся веки, и в глаза тут же неприятно ударил солнечный свет. Проморгавшись, стал понемногу вспоминать произошедшее, но последнее, что осталось в жутко гудящей голове: как улетал в ночную темноту окровавленный нож. И вроде должен безмерно злиться, но вместо этого лёгкий налёт гордости за решительную девочку пролетел в мыслях:

«Моя Миледи».

Привыкнув к свету, Хантер понемногу начал различать, где находился. Безликие белые стены, жёсткая подушка под головой и вонь химикатов. Конечно, больница. Немудрено. Приподнявшись в попытке сесть, он тихо чертыхнулся: мир снова зарябил, а на ране натянулись нитки шва. Шрам останется живописный, бесспорно.

— Как себя чувствуете, мистер Райт? — участливый женский голос где-то сбоку вынудил повернуть голову.

Немного полноватая крашеная блондинка средних лет в медицинском халате. Похоже, ждала, когда он очнётся.

— Тошнит, — честно признался Хантер, прислушавшись к себе. — И пить хочу.

Она подала ему взятый с тумбочки стакан воды и терпеливо подождала, пока пациент жадно пил, чувствуя, словно в него снова вливалась едва не отобранная жизнь. Даже думать стало легче, а гул в ушах отступал.

— Спасибо, — от души поблагодарил он медсестру и вернул стакан. — Давно я так валяюсь, не знаете?

— Уже почти полдень, а привезли вас в полночь. Так что, около двенадцати часов, — без запинки отрапортовала она: — Предупреждая дальнейшие вопросы: в связи с ножевым ранением и большой, я бы сказала, почти критической кровопотерей, было сделано экстренное переливание. Также мы позаботились о ране, но недельку придётся полежать здесь, под наблюдением. Чтобы исключить заражение и благополучно снять швы. Знаете, мистер Райт, вам несказанно повезло.

— Чем это? — устало протянул Хантер, стискивая зубы и устраиваясь в устойчивом сидячем положении на койке.

В общем-то, стало гораздо лучше, когда смог разговаривать почти на равных.

— Жизненно важные органы не задеты. Просто чудо, лезвие прошло в четверти дюйма от печени, — пояснила медсестра и тут же добавила: — Простите, но с вами уже два часа как рвётся побеседовать шериф Миллер. Я могу его попросить подождать ещё, если вы не готовы отвечать на расспросы…

— Нет-нет, я в порядке. Пусть заходит.

На самом деле, предстоящий допрос волновал его в этот момент гораздо меньше факта: Гвен как будто знала, как и куда бить, чтобы рана не была смертельной. Он очень сомневался, что профессионалка, прикончившая двадцать мужчин, не имела представления, где у человека сердце. Один удар — и он бы умер, даже не осознав происходящее.

Неужели малышка дала ему шанс? Или просто совсем потеряла голову и воткнула свою чересчур маленькую зубочистку просто на авось?

Тем временем медсестра кивнула и вышла, мягко прикрыв за собой дверь. Буквально через пару секунд в палату влетел шериф Миллер, поблёскивая звездой офицера на груди. Его взбудораженный вид не понравился Хантеру сразу. Собрав все свои разбегающиеся подобно тараканам мысли в кучу, он предельно сосредоточился, прорабатывая линию поведения.

Охарактеризовать её можно было одним словом: враньё. Максимально запутать, заболтать копа, не дать ему нащупать ниточку к Гвен. Потому что как только снова сможет стоять на ногах, непременно потребует реванша. А в тюрьме она станет недосягаема.

— Здравствуйте, мистер Райт, — вздохнул шериф, окидывая его сочувствующим взглядом. — Думаю, вы понимаете, что мне хочется сказать первым делом?

— Вы предупреждали и предлагали защиту, — Хантер закатил глаза, подавляя раздражение: не до того. Выбранный образ глупого ловеласа требовал быть расслабленным и небрежным. — У вас, похоже, гора вопросов, раз ждали, пока я очнусь?

— Безусловно. — Миллер со скрипом пододвинул к кровати стул и опустился на него. Достал из кармана маленький блокнот, приготовившись фиксировать показания. — Итак, я жду рассказа. Вас находят с серьёзным ножевым ранением поздно вечером в своей квартире. Причём девять-один-один вызвала какая-то девушка, правда звонок отследить не удалось.

Он многозначительно вздёрнул бровь, но Хантер не дрогнул ни одной мышцей лица. Хотя в груди что-то слабо трепыхнулось: вот оно, ещё одно подтверждение. Гвен не хотела его смерти. Если бы это было не так, ей достаточно было просто уйти, оставив его умирать от потери крови. К утру бы обнаружили не больше, чем хладный труп.

Он ещё дышал просто потому, что она позволила — вот же мерзость. Якобы смущённо откашлявшись, Хантер начал виртуозную импровизацию:

— Был вечер, мне стало скучно. Я полазил по какому-то сайту и заказал девочку для развлечения. Приехала неплохая красотка, но когда началось самое интересное, она ткнула мне нож под ребра. Вот и всё.

Миллер, казалось, был готов задохнуться от удивления:

— Вы… Что?! Зная, что на вас