(не)ваша девочка (СИ) - Арина Арская

я написала на мать заявление. Рома и Тимур удивились моему решению. Ждали, что я встану на защиту мамы, а я вот отказываюсь покрывать истеричку, которая совсем съехала с катушек. Ее сыну нужна помощь, а она… Короче, дура она и пора бы ей вправить мозги на место.

— Ваша очередь, господа, — протягиваю ручку изумленному Роме.

— Анюта…

— Моя мама попутала берега, — я мило улыбаюсь. — Это будет для нее уроком.

— Ну, я в мальчишеских мечтах, конечно, хотел вредную завучиху однажды проучить, — Рома вытягивает из моих пальцев ручку, — но…

— Никаких но. Пиши, — стучу костяшками по бланку заявления. — Она мне надоела.

— А не пожалеешь, Анечка? — бархатно спрашивает Тимур и выуживает нагрудного кармана ручку.

— Нет, — разворачиваюсь к нему лицом и с трудом выдерживаю его насмешливый взгляд.

Тимур разглаживает бланк и склоняется над столом. Сверяется с моим заявлением и заполняет свое.

— Какое между вами напряжение, — следователь Степан Львович чешет красную щеку, — в одном ваша мама, Анна, кажется, не солгала.

— В чем именно? — перевожу на него сердитый взгляд.

— Она хотела подать заявление еще и о развратном поведении и блуде, — Степан Львович сально улыбается.

Я смеюсь, потому что мама пробила дно неадекватности. Может, ей самой пора к психиатру?

— Мы бывшие одноклассники, — смахиваю со лба локон, — и только.

— Конечно, — медленно кивает с улыбкой Степан Львович. — И очень близкие друзья.

— Увы, не друзья, — твердо отвечаю я.

— Да уж какая тут дружба? — рома ставит размашистую подпись и откладывает ручку.

— Отлично, — Степан Львович пробегает глазами по заявлению и протягивает их мне, — на первый этаж. У выхода окошечко, там вам талончик дадут с регистрационным номером, что заявление принято.

Рома и Тимур неотступно следуют за мной. Чувствую их взгляды на спине и попе. Сердце колотится, слабость одолевает, и я хочу привалиться к стене, но я иду дальше.

— Так куда ты собралась бежать? — задает глухой вопрос Тимур.

— Я никуда не бежала, — торопливо спускаюсь по лестнице. — И не скрывалась. Любят некоторые наговорить глупостей.

— То есть если бы я решил тебе позвонить, — хмыкает Тимур, — то ты бы ответила.

Притормаживаю и разворачиваюсь к своим преследователям. Стоят красавцы на две ступени выше и не моргают. Мне приходится запрокинуть лицо.

— А зачем тебе мне звонить?

— Узнать, как дела? — тихо предполагает Рома.

— У меня все замечательно, — я с пренебрежением улыбаюсь, — а вы как?

— Секретаршу новую наняли, — Тимур пожимает плечами. — Она заваривает отличный ромашковый чай с медом.

— Даже так?

Нарастает желание скрутить заявления в трубочку и отхлестать Рому и Тимура по их наглым рожам. Секретаршу наняли! Кобели!.

— Суровая тетка, — усмехается Рома. — К ней все шепотом обращаются.

— Тетка? — недоуменно моргаю.

— Аделаида Яковлевна, — Тимур кивает. — В прошлом детский воспитатель. И оказывается, наша фирма — тот еще детский сад, поэтому она сразу влилась в рабочий режим и всех построила.

— А как же… — я перевожу взгляд с одного на другого, — прозрачные блузочки, грудь наружу, длинные ноги и мини-юбки?

— Я не знаю, как Адочка оказалась среди кандидаток на должность, — Рома с улыбкой пожимает плечами, — но она единственная не удивилась требованию приносить одному из боссов ромашковый чай.

— У тебя, что, нервы шалят? — с тревогой смотрю на Тимура.

— Шалят, Анечка, а еще бессонница частая гостья…

— И с чего вдруг?

— Одиноко, — расплывается в улыбке. — Некого обнять ночами.

— Подушку обнимай.

Продолжаю путь под тихий смех Ромы. Мне вот тоже ночами одиноко и кто в этом виноват? С каждой ступенью моя злость тает, и просыпается желание объятий и поцелуев. Отчаянных, страстных и жадных. Я соскучилась. По их голосу, самодовольным улыбкам, надменным взглядам, но я должна быть твердой и решительной.

Получаю в окошке на первом этаже талончики и отдаю два из них Роме и Тимуру, которые продолжают пожирать меня взглядами, как голодные крокодилы.

— Я соскучился, Анюта, — говорит Рома.

— И я, Анечка.

Я пулей вылетаю на крыльцо. Я не поддамся этой наглой провокации. Руки трясутся, задыхаюсь и ног не чувствую. Оглядываюсь. Вальяжно шагают за мной и хищно улыбаются.

— Вы меня преследуете?

— Нет, — Тимур смеется, — мы решили прогуляться. Погода хорошая.

Я ускоряю шаг и встряхиваю волосами, отказываясь от нездорового восторг, что за мной устроили погоню. Иду дворами к автобусной остановке, Тимур и Рома за мной. Какая у них странная прогулка по тому же маршруту, что и у меня. Ныряю под арку жилого дома, и тут меня нагоняет Тимур.

Вскрикиваю, когда он хватает меня за запястье. Резким рывком тянет к себе, затем грубо впечатывает в стену и зажимает рот рукой, горящими глазами вглядываясь в мое лицо. Пряный парфюм пьянит и кружит голову, чувствую под спиной острые неровности кирпичной стены.

— И куда ты так спешишь, Анечка?

Вздрагиваю от тихого голоса, от которого кровь вскипает желанием к усмехающемуся подлецу.

— И это мы тебя так напугали? — Рома плечом приваливается к стене и убирает локон за мое ухо с лукавой улыбкой. — Тише, Анюта, мы тебя не обидим. У нас на тебя другие планы. Верно, Тимур, у нас же?

Глава 55. Очень хочется, но так неправильно

— Верно, — Тимур обнажает зубы в улыбке, — у нас на тебя, Анечка, большие планы.

От его низкого и вибрирующего голоса мурашки бегут по коже и ноги подкашиваются. Я так тосковала по его наглости, однако секундная слабость обращается в злость. Он ушел, и из-за него я оставила Рому, а теперь он мне рот зажимает и говорит про большие планы?

— Совсем охамели! — раздается разгневанный старушечий голос. — на девок уже посреди бела дня нападаете!

На Тимура с авоськой налетает злая старушенция:

— Отстань, окаянный! Бессовестные! Ночами тут ходят, теперь еще днем вылезли!

Тимур отшатывается от меня, закрывает голову от ударов, и Рома подскакивает к боевой старухе:

— Бабуль, полегче! — оттаскивает ее в сторону от разъяренного Тимура.

— Беги, дура!