Убрать ИИ проповедника - Лиза Гамаус

раз ещё сильнее обычного, потому что чувствовал, что скоро может всё безвозвратно измениться. Жить настоящим — золотые слова. Любила ли она его? Да, но её определённо что-то мучило, что-то её беспокоило, он видел. Не может же Марго его ревновать к Жрице, это не имеет под собой почвы. Она просто пошутила. Или предостерегла? От чего? Она же не могла знать, что перед тем, как она пришла, с ним в закусочной разговаривала Жрица? Или могла? Она же опоздала.

— А почему ты опоздала на полчаса сегодня? Мы же договаривались — тихо спросил Богдан.

— Ждала, когда вы закончите свой разговор со Жрицей Наами, — спокойно ответила Марго, — болталась в магазине косметики напротив.

— Как? Ты знала, что со мной в закусочной сидела Жрица?

— А что тут такого? Она меня сама попросила прийти на полчаса позже. Я же не могу её не послушать, — Марго обняла его левой рукой и положила голову ему на плечо.

От услышанного он немного напрягся, помолчал секунд десять, потом вдохнул любимый запах её волос и поцеловал в макушку.

— И ты знаешь, о чём мы с ней говорили? — не скрывая удивления, спросил Богдан.

— Нет. Хочешь поделиться?

— Не сейчас, — твёрдо ответил Богдан.

Он не стал спрашивать Марго, насколько она с ним откровенна. Он знал, что она скрывает какие-то вещи. Он постарается сам их вычислить. С самого начала была недосказанность, просто от счастья быть с ней, он напрочь потерял голову тогда, и ещё от одиночества. Если он даст ей понять сейчас, что сомневается в ней, то она запрячет свои секреты ещё глубже, и их будет труднее достать. А он их обязательно достанет. Он же Богдан сейчас, а Богдан — это не Эдвард.

31. Третьяковка

Богдан благополучно оставил машину на просторном паркинге Третьяковки на Крымском валу. Окинул взглядом огромный двухэтажный павильон образца советской архитектуры и направился к главному входу. Быстро купив билет, поднялся по широкой безликой лестнице на второй этаж и сразу нашёл экспозицию частной коллекции «Блики ХХI века». Вошёл в помещение и медленно стал обходить экспонаты. К своему стыду, он не нашёл среди работ ни одной знакомой фамилии художников, но в углу вдруг увидел нечто, что заставило его сердце сильно забиться.

Он замер, как герой в паузе кинопросмотра, и не мог отвести глаз. Перед ним стояло деревянное кресло, украшенное невероятно сложной и необычной резьбой. «Надо же, — ухмыльнулся Богдан, — я оказывается стою в Третьяковке и ничего об этом не знаю». Табличка гласила: «Резьба по дереву, дуб. Россия, 2003–2005 гг. Автор неизвестен.» Вспомнил, что продал это кресло одному чиновнику с Рублёвки, который очень любил охоту. Интересно, за сколько его оценивают сейчас? Он осмотрел зал и увидел у входа сидевшую на стуле пожилую женщину, которую сразу не заметил. Обычная старушка под семьдесят, сухенькая, тихая, спокойная, в сером шерстяном платье с маленькой брошкой-паучком на левом плече, с зачёсанными в крошечный хвостик волосами и с очками на носу.

— Здравствуйте! Простите, я мог бы поговорить с кем-нибудь, кто представляет выставку? — вежливо спросил Богдан.

— Да, конечно, молодой человек! Вам нужна Эмма. Она в кафе внизу. К ней клиентка пришла. Или лучше подождите минут десять, — доброжелательно ответила старушка.

Богдан прекрасно знал, что значат десять минут в таком деле, как разговор с клиентом, и предпочёл спуститься вниз.

— Как я смогу её узнать? Эмму в кафе? Ей можно позвонить?

— Да, нет, не стоит. Это ж рядом. У неё ярко рыжие волосы. Вы узнаете.

— Спасибо! — улыбнулся Богдан своей бывшей ровеснице и мысленно пожелал ей всего самого доброго, попутно подправив ей печень. Он уже мог восстанавливать проблемы, связанные со здоровьем, почти моментально, а старушка была ещё крепенькой, лет десять точно протянет.

Спустившись, он сразу увидел небольшое открытое кафе слева от главного входа. В вестибюле толкались подростки, которых, видимо, привели из школы на встречу с искусством. Богдан остановился в нескольких метрах от кафе, прячась за детьми, и стал вглядываться в посетителей заведения.

Почти сразу он заметил столик, за которым сидели две женщины — одна совсем молодая с ярко рыжими волосами, в полосатых брюках и красной кофте, по описаниям подходившая под Эмму, а вторая несомненно была Виктория. Она сидела немного напряжённо, с прямой спиной на краешке стула и с серьёзным выражением лица. Очень элегантная, в светлом замшевом брючном костюме, с белой шёлковой шалью, небрежно наброшенной на плечи. Богдан приблизился к столику и встал так, чтобы Виктория его заметила. Она с удивлением посмотрела на него, потом отвернулась, продолжив разговор, и посмотрела вновь. Их глаза встретились, и Виктория слегка улыбнулась. Богдан приблизился.

— Вы ко мне? — спросила Виктория.

Он почему-то не сомневался, что она его узнала. Слишком уж необычной была их первая встреча, если можно так выразиться.

— Да, простите! Я очень хотел бы с вами поговорить, — немного с напором ответил Богдан.

Виктория замешкалась.

— Этот молодой человек к вам? — встрепенулась Эмма.

— Да, — протянула неуверенно Виктория.

— Конечно, конечно, Виктория. Мы с вами и так всё уже обсудили. Звоните, я буду очень рада и всё подготовлю через неделю, — Эмма тут же встала, улыбнулась Богдану и попрощалась с Эммой.

— Прошу! — показала глазами Виктория на освободившееся место.

— Благодарю! Меня зовут Богдан, а вы Виктория, супруга Геннадия Орлова.

Виктория сразу стала ещё более напряжённой.

— Как жаль, что дело опять в моём муже, — вздохнула женщина, — я вас слушаю.

— Благодарю! Мне надо всего лишь пять минут. Вы знаете, что ваш муж баллотируется в депутаты Госдумы на предстоящих выборах?

Виктория нахмурилась.

— И будет вынужден переписать свой бизнес на вас? — продолжил Богдан.

— Подождите! Я не намерена обсуждать с незнакомцами подобные вещи. Я не знаю, почему я вообще вас слушаю, — возмутилась Виктория.

— Я помогу вам видеться с Сашей и Машей хоть каждый день. И у вас сейчас совершенно не болит голова, я прав?

— Вы гипнотизёр? Со мной здесь два охранника, и они видят вас, — холодно сказала Виктория.

— Я давно их заметил. Я даже видел, как один из них меня сфотографировал. Орлов уже в курсе.

— Да пошёл он! — она неожиданно изменилась, — Богдан, а ведь голова-то, правда, не болит! Ой, как же хорошо! Я вас узнала. Вы сидели за столиком в ресторане Мне показалось тогда

— Что вам показалось?

— Что вы меня слышали. Я помню сказала себе, чтобы Орлов упал со стула и больше не вставал. И он упал. Может, это совпадение?

— Нет, не совпадение. У него есть другая, как бы не бестактно