Тридевятое. Книга первая - Ирина Кизимова

вздохнула. — Было бы здорово, если бы все царевичи были добрыми, а люди вокруг приветливыми.

— К сожалению, в этом мире мы должны бороться за своё счастье. — покачала головой темноволосая девушка, осторожно сжав руку лучшей подруги.

— Я боюсь, что Сергей будет меня обижать. — Марфа шмыгнула носом. — Ты же сама видишь, как он меня ненавидит! Женится только чтобы наследников зачать!

— Сергей только войну любит в отличии от Василия. — успокаивающе погладила подругу по светлым волосам Ольга. — Если он вдруг причинит тебе вред, сразу говори мне, вместе мы решим, что с этим делать.

— Только на тебя в этом мире и надеюсь. — Марфа обняла её за шею и прижалась поближе, в конец разрыдавшись.

— Я понимаю, но мы с тобой сами выбрали такую судьбу, так что теперь давай примем её. — продолжала успокаивать её девушка.

— Одна ты меня понимаешь Ольга!

Так и просидели девушки в обнимку до утра, пока в светлицу не начали стучаться служки. Должно было царских невест в свадебные наряды одеть.

* * *

— Как нам быть со свадьбой, Василиса? — спросил Иван свою невесту накануне торжества. — Ты ведь не можешь предстать перед всем честным народе в облике лягушки.

— Не переживай, Иван-царевич. — ободряюще улыбнулась Василиса. — Основное пиршество на вечер намечается.

— Но как же быть с обрядами? Царь-батюшка нас всех благословить должен.

— Я сама с царём-батюшкой сегодня поговорю, не переживай, мы всё уладим. — она успокаивающе погладила его по золотистым волосам. — А ты пока спи, Иван-царевич, утро вечера мудренее.

— Ты права. — покорно согласился Иван, он действительно сильно устал за последние дни.

А Василиса, едва он заснул, вышла из комнаты, направившись прямо в царскую горницу, где ей предстоял серьёзный разговор с царём. Уж о чём они говорили, Иван-царевич не ведал, но проснулся на следующий день лишь тогда, когда день уже клонился к вечеру.

— Как я мог проспать? — он как ошпаренный подскочил с постели и судорожно начал искать свой свадебный кафтан, но его прервал стук в дверь.

— Иван-царевич! — за дверью оказалось несколько служек. — Ох и испугались мы, когда царь-батюшка сказал, что вам с утра не здоровится.

— Вы хорошо себя чувствуете? — лекарь внимательно осмотрел притихшего Ивана. — На первый взгляд всё в порядке.

— Не беспокойтесь, мне просто нужно было хорошо выспаться. — заверил их царевич.

— Вы правы, сон — лучшее лекарство. — согласился с ним лекарь и обратился к служкам. — Нарядите Ивана-царевича как следует, вскоре свадебный пир должен начаться.

— Будет исполнено!

Будучи в надёжных руках опытных служек, Иван-царевич очень скоро был готов к праздничному пиршеству. Красный кафтан из дорого бархата гармонично смотрелся с расчёсанными золотыми волосами. Иван улыбнулся, разглядывая своё отражение в небольшом зеркале, что предоставили ему служки.

— Как же вы прекрасны сегодня, Иван-царевич! — в дверях показались две пожилые женщины, они заменили царевичу мать, пока тот рос, и поэтому сильно привязались к младшему царевичу.

— Дитятко моё, наконец-то женится. — улыбнулась вторая. — Дай я тебя на удачу поцелую!

Иван мягко улыбнулся и наклонился ближе к женщине, ощущая родной запах парного молока, исходивший от неё, мигом возвращающий в детство. Она тут же мягко поцеловала его в лоб, обхватив шею руками, вторая следом сделала то же самое, а затем приколола иголку к изнанке свадебного кафтана царевича.

— Дабы нечистая сила вас не тронула, не вынимайте её. — посоветовала она, приглаживая золотистые волосы. — Ох и красавцем же вы выросли! Как же я рада, что смогла дожить до вашей свадьбы!

— Поверьте, маменька, вы и моих детей нянчить будете. — заверил её царевич. — Но сейчас мне уже пора, увидимся на свадьбе.

— Будьте счастливы, Иван-царевич. — всхлипнула она, вытирая слёзы радости платочком.

И Иван лёгкой поступью поспешил на пир, где все уже ждали его появления. Он прошёл прямо к братьям, которые стояли перед царём-батюшкой в молчаливом ожидании. Молодые невесты так же были в зале, их наряды и украшения поражали своей красотой, длинные косы, теперь закреплённые в причудливые причёски, создавали будто венец на голове, поблёскивали драгоценными каменьями. Василиса мягко улыбнулась, едва стоило их взглядам встретиться, и Иван облегчённо выдохнул про себя — его суженая здесь. Теперь всё встало на свои места.

— Сегодня мы собрались, чтобы явить Тридевятому царству новый виток истории.

Царь Берендей поднялся с трона, осторожно направившись к своим сыновьям, если его и трясло сегодня, то этого было не заметно. Царь выглядел бодрым и отдохнувшим, голову венчала корона из чистого золота, украшенная драгоценными камнями, а богатые одеяния, начиная от мехового воротника на мантии, заканчивая парадными красными сапогами, свидетельствовали о высокой значимости события.

— Дети мои, я рад видеть вас всех вместе. — он обвёл сыновей ласковым взглядом. — Я счастлив видеть дочерей моих. — он взглянул на будущих царевен, не скрывая своей искренней доброты.

Служки тем временем вынесли три больших каравая и вышитые золотыми нитями светлые полотна.

— Я с честью готов отдать вам своё царское благословение.

Иван встал рядом с Василисой, когда, наконец, подошла их очередь предстать перед царём-батюшкой. Её улыбка сияла на лице, а глаза горели прямо как в самую первую встречу, светло-русые волосы, убранные так же, как у остальных невест, сейчас выглядели ещё более блестящими, а платье, ткань которого будто ткали звёзды, подчёркивало девичий стан. Иван, затаив дыхание, протянул руку отцу, он соединил её с Василисиной, укладывая сверху на хлеб.

— Отныне и навсегда Иван и Василиса связаны между собой. Куда один пойдёт, туда и второй должен ступать… — сквозь пелену нереальности слышался голос отца.

Иван словно отделился от собственного тела, паря в невесомой радости момента. Он не мог наглядеться на свою теперь уже жену, понимая, что никого в жизни не сможет полюбить так, как её. Все слова отца слились в один большой поток, уносящий царевича куда-то вдаль. Он покорно наклонил голову, ожидая пока царь-батюшка опустит на них невесомое полотно, что должно было соединить их сердца воедино. Чувствовал, как сжимает его руку Василиса, и как он делает то же самое в ответ. Как улыбается, садясь за стол рядом со своей ненаглядной, поднимая чарку мёда за сегодняшний вечер, слушая как беспрестанно шумит народ вокруг, искренне поздравляя молодых. Гомон голосов сливался в