Отец жениха - Елена Сотникова

Я с трудом дышу, наблюдая за их диалогом. Мне бы уйти, сбежать отсюда на хрен, но страх крепко держит за горло, не позволяя даже дернуться. И в следующую секунду я понимаю, что была права, мечтая сбежать.

– О чем? О том, как будем делить ее после нашей свадьбы на двоих? Составим график? День ты, день я? – несет Руса. Он вообще сейчас не похож сам на себя. Всегда веселый, расслабленный, добродушный, сейчас он больше напоминает двинутого маньяка с горящими от зашкаливающего адреналина глазами. – А может, вообще тройничок устроим в первую брачную ночь? Как тебе?

И тут уже контроль теряет Марк. Слова сына срабатывают для него как спусковой крючок. Он хватает Руса за грудки, с силой пригвождая того к стене, и с трудом сдерживается, чтобы не придушить его. Атмосфера накаляется до предела. Кажется, что еще немного – и в помещении начнут коротить провода. Нервы у всех на пределе.

– А теперь послушай меня внимательно. Сейчас ты затыкаешь свой поганый рот и едешь домой. Тогда у тебя еще будет шанс задать мне какие-либо вопросы и получить на них ответы. В противном случае… – он не договаривает, но последующее молчание очень красочно рисует устрашающие картины.

В голове звучит барабанная дробь. Их бессловесное противостояние затягивается для меня в вечность. Я не знаю, какими карами Марк может грозить Руслану, но последний спустя несколько секунд напряженной тишины сдается. Отталкивает от себя отца с гневным: «Да пошел ты!..» – и быстрым шагом покидает коридор.

Мы остаемся одни.

Оцепенение постепенно отступает. Ему на смену приходит слабость. Руки трясутся, ноги с трудом держат тело. И внутри жуткое опустошение, как будто до этого по мне прошелся ураганный смерч.

Закусываю до боли щеку изнутри. Хотела? Получай!

Я знала, что так будет, что все к этому рано или поздно придет, если я не оставлю мечты о Марке, если не перестану желать его. И оно сбылось, это идиотское желание.

Он знает, что я его хочу. Я знаю, что он хочет меня. Руслан знает, что мы с его отцом хотим друг друга. Рус вообще все прекрасно понял с одного только взгляда. Только кому от этого легче?

– У тебя… кровь, – шепчу Марку, выдавливая из себя хоть какие-то звуки.

– Иди в зал, – так же тихо отвечает он.

Похоже, эта ситуация тоже выжала его досуха. Ноль эмоций на лице. Каменная маска.

Спорить не решаюсь. Я и так уже натворила дел, поэтому просто разворачиваюсь и возвращаюсь к нашему столу. Мне хочется бежать, скрыться, провалиться сквозь землю, чтобы меня никто не мог найти. Зализать раны, подумать. Авось, пока меня не будет, все рассосется само собой?

В другой ситуации я бы так, наверное, и поступила, но сейчас, увы, я не в том положении, чтобы психовать и показывать свой характер. Сама натворила – сама расхлебывай.

Первое, что я замечаю в зале, – Руслана за столиком нет. Это плохой знак. Хотя, возможно, он послушал отца и поехал домой, чтобы не наломать дров. А вот Арина на месте.

– Тебе плохо? – тут же замечает она мое состояние.

Встает с места, тревожась. Видимо, я действительно отвратно выгляжу, раз даже она запаниковала.

– Все в порядке, – бросаю дежурную фразу.

Правда, «порядком» у меня близко не пахнет. Такого бардака в моей душе не было, даже когда Тимур пугал перспективами, ждущими меня, если я откажусь от брака с Багировым, даже когда я узнала, что мой первый мужчина и отец жениха – это одно и то же лицо. Тогда я думала, что хуже быть не может. Ошибалась. Может.

– Точно? Ты бледная, как эта скатерть.

Я просто качаю головой, призывая ее оставить меня в покое. Беру со стола стакан, наливаю минералки и подношу ко рту трясущимися руками. Пью мелкими глотками.

Арина медленно садится обратно.

Я должна успокоиться. Обязана. Мне еще предстоит разговор с Марком, если, конечно, после всего этого он захочет со мной разговаривать. После того, как я испортила его и так не особо теплые отношения с сыном. Должна была наладить, а в итоге…

– Мы уходим. – Вздрагиваю от голоса Багирова-старшего за спиной.

Марк возвращается хмурый, задумчивый, и Арина, глядя на его царапину на губе, на капли крови на рубашке, на мой бледный трясущийся вид, начинает складывать два плюс два.

– Кажется, я пропустила что-то интересное, – констатирует с усмешкой. – А где Руслан?

Марк оставляет ее слова без ответа.

– Спасибо за помощь. Я предупрежу финотдел, чтобы выписали тебе премию. Счет я оплатил. Лиля? – переводит взгляд на меня.

Допиваю остатки минералки и покорно встаю из-за стола.

Арина, глядя на нас, словно сдувается.

– Я тебе больше не нужна? – и почему-то в ее вопросе слышится больше личного.

– Увидимся в понедельник, – звучит от Марка как угроза.

Как предупреждение, чтобы не надоедала и поняла все с первого раза.

Она молча сглатывает, не находя, что ответить. Вернее, в глазах много чего плещется, но высказаться не решается. В какой-то момент мне даже становится ее жаль: из шикарной неотразимой женщины Арина на глазах превращается в побитую дворнягу, преданную и обманутую хозяином. А после я вспоминаю о своих проблемах, и чужие отступают на задний план. Если у нее рухнула мечта, то у меня только что разлетелась на осколки надежда на счастливую жизнь. И что теперь меня ждет впереди, одному богу известно.

Глава 23

На ватных ногах я иду следом за Марком. Мысли носятся в голове как разворошенный пчелиный улей: пугают, наседают, жалят. Их слишком много, чтобы я могла сосредоточиться на какой-то одной, они слишком разные, чтобы определиться с настроением. И в итоге я сдаюсь. Решаю махнуть на все рукой. По крайней мере, сегодня. Завтра я проснусь в другом настроении, завтра будет новый день, тогда и решу, как быть дальше, а сегодня… сегодня я не боец. Выдохлась.

Жить в постоянном напряжении, балансируя между эмоциями, чувствами, долгом и взятыми на себя обязательствами, оказывается слишком сложно. Я не думала, что моя ноша окажется такой тяжелой, и, кажется, переоценила свои силы.

Что я скажу Тимуру и маме по их возвращении домой – я не знаю. И если мама отнесется к моему разрыву с Русланом спокойно, то вот отчим, боюсь, не простит. Я в деталях представляю, как он воплощает все свои угрозы в реальность, как мстит с перекошенным от бешенства лицом, и внезапно не боюсь. То ли сцена в ресторане выжала из меня все эмоции, то ли