Сорока и Чайник - Артём Скороходов

огромный самовар для празднеств. А если резиновые его не продадут, то наша задача будет завладеть им силой. Ваша же задача будет нас посыпать порошком, чтобы клопы и комары в процессе не сильно заедали.

Девушка скорчила рожицу.

— Что? Нет?

— Не-а. Не угадали. Первая версия и то была лучше.

— Не расскажете?

— Расскажу. Но давайте потом. Иначе у меня могут быть неприятности.

— Без проблем, миледи. Умолкаю и не смею донимать вас вопросами.

Они мило поболтали о жаре, о кальмарах и о том, что еда в походе ужасна на вкус. Тут уже вернулся Тайвин, и Сорока, коротко поклонившись, покинул брата с сестрой. Девушка ухмыльнулась ему вслед, вынула из рюкзака морилку и занялась своим любимым делом. Отловом местных экзотических жуков.

Фёдор вернулся назад и привалился к тому дереву, рядом с которым лежал его рюкзак. Первый голем совсем расслабился, голова его запрокинулась назад, глаза были закрыты, а из открытой керамической пасти падали капельки масла. Уснул что ли? Второй же мрачно зыркал по сторонам, и Фёдору показалось, что автоматон что-то поднял с земли и засунул к себе за пазуху.

— Кончай привал, — рявкнул капитан. — Поднимаемся!

Народ стал медленно вставать и собирать вещи. Фёдор вручил рюкзак Григорию:

— Твоя очередь нести.

* * *

Уже темнело, когда они наконец добрались до деревни кальмаров. Фёдор ожидал увидеть десяток шалашей, в которых бы ютились бы пара десятков головоногих, завернутых в обноски одежды. Но их встретил высокий частокол из заостренных брёвен. Рисовые поля окружали довольно большое поселение. Навстречу экспедиции вышло множество местных. У Фёдора зарябило в глазах от огромной толпы, пёстрой одежды, украшений, оружия, шевелящиеся щупалец и круглых безумных глаз.

Профессор быстро договорился о том, что они установят лагерь на окраине поселения. Экспедиция начала ставить палатки. Разожгли пару костров. Капитан, профессор и пара бойцов отправились в городок на переговоры.

Лагерь был разбит, посты выставлены, ужин приготовлен и съеден. В поселке, за частоколом, звучали громкие и непривычные звуки кальмарьей музыки. Несколько головоногих притащили припасы, мелкий речной жемчуг и какие-то поделки для торговли.

— Григорий, ну что, я договариваюсь с местными девчонками для тебя? — спросил Фёдор.

Солдаты заржали, а Гриша возвел глаза к небу, потом взял топор и пошел колоть дрова.

Вахта Фёдора была далеко за полночь, поэтому он завалился спать. Практически сразу уснул, не обращая внимания на оживление в лагере экспедиции, бульканье торговцев и разговоры у соседнего костра.

Когда в четыре утра его растолкали, он чувствовал себя немного разбитым. Кружка заваренных кофейных зёрен привела его в чувство. Приняв пост, он сел рядом с догорающим костром, подкинул дров и стал спокойно и не двигаясь разглядывать опушку джунглей. Было очень тихо. Небо потихоньку светлело, над окружающими рисовыми полями поднималась утренняя дымка.

Один из големов бесформенной кучей лежал рядом. Похоже, опять вырубился. Фёдор вообще с удивлением заметил, что даже у таких примитивных машин, как автоматоны-големы, есть свой характер. Например, вот этот вообще не любил шевелится. Все его движения были скупыми, он не вертел лишний раз головой, не делал лишних шагов. Чтобы его поднять и заставить дальше нести его паровой самовар, приходилось пинать его два, а то и три раза. Фёдор за глаза называл его «Живчиком».

Второй же автоматон был ужасно хитрый, он постоянно, то забывал тюки с вещами на стоянках, то пытался утянуть себе лишнюю порцию угля. Иногда, когда Фёдор поворачивал к нему голову, выяснялось, что робот пристально смотрел на него, но тут же отводил свой взгляд. Вот и сейчас. Живчик спит, а второй где-то шляется.

— Как всё прошло, господин капитан? — в тишине Сорока чётко услышал тихий голос сержанта Вульфа.

— Так себе. Могло бы и лучше. Проводника нам, конечно, выделят до земель племени Атлан. Но дальше не пойдут, у них там какой-то конфликт с Великой Матерью. Я не особо разобрался.

— Вдоль речки пойдем, ваше благородие?

— Да. Они говорят, что левый берег вполне проходим. А назад сплавимся на плотах. Резиновые нас отговаривали на Гору идти. Гора — табу. Никому нельзя. Профессор с этой темы ушел. Говорит, нам на Гору и не надо. Но не похоже, что ему поверили.

— А нас то другое племя пропустит дальше?

— Это уже будем на месте решать. Профессор говорит, что договоримся, целый рюкзак побрякушек несет для этого.

— А может вернемся в лагерь на берегу? Возьмем всех морпехов и взвод матросов, и тогда пусть только попробуют…

— В болотах и джунглях, где им известна каждая кочка? Лучше уж миром порешать. Знаешь что, братец, иди спать. Завтра тяжелый переход.

— Ваша правда, вашбродь. Пойду вздремну пару часиков.

— Давайте, сержант, мне все равно не уснуть. Чего-то нехорошо на душе. А ты давай, отдохни.

Голоса смолкли, всё затихло, и Фёдор снова уставился на тёмные джунгли. От костра приятно пахло дымом. В лесу просыпались утренние птицы. Сорока достал из кармана небольшой шарик хуна, отщипнул от него и закинул себе за губу кусочек. Спустя пару минут по полям, в дымке, заструились золотые змейки.

Внезапно сзади раздался слабый треск веток. Фёдор обернулся, разглядывая палатки. Вроде никого. Он взял карабин, проверил, на предохранителе ли оружие. Аккуратно встал и тихо пошел в ту сторону, где слышал треск. Может, матрос какой в туалет вышел — и ничего страшного. Но может, какая зверюга пробралась на запах припасов. Надо проверить.

Заглянув за очередную палатку, он увидел здоровенную керамическую спину второго автоматона. Робот был чем-то сильно увлечён и не обратил внимания на Фёдора.

— Так, что тут происходит?

Голем неожиданно резко для своих размеров вскочил. Но тут же запутался в одной из верёвок палатки и чуть не упал.

— Чего ты тут делаешь, чёрт глиняный?

Робот сделал глупое лицо и смотрел куда-то вдаль, изображая из себя невинность.

— Покажи, что у тебя в руках? — решил не давать ему спуска Фёдор. Поэтому грозно повторил: — А ну, показал!

Автоматон несколько мгновений подумал, потом выпустил клуб чёрного дыма и протянул манипулятор вперёд. Там, на керамической ладони, с совершенно ошарашенным видом сидела коричневая лягушка. Маленькие золотые змейки тут же затеяли водить вокруг нее хоровод. Лягушка поняла, что свободна, и, широко расставив лапы, совершила спасительный прыжок в траву.

— Понятно. Хватит по лагерю шататься. Иди на место, к своему отрубившемуся другу. И не топай, разбудишь всех.

Голем пошевелил окулярами, но потом сник и поплелся к окраине лагеря.

— «Ну, точно, как тот чёрт с картинки», — прокомментировал Змей.

* * *

Уже неделю они шли вверх по реке. От энтузиазма